его лицо, а мое дыхание становится рваным, когда паника сжимает мою грудь.
Я оглядываюсь по сторонам и чувствую, что паника нарастает, достигая непреодолимого уровня. Это напоминает мне о моем несчастном случае; полагаю, так же все выглядело, когда меня реанимировали медики. Когда Колтон заканчивает кашлять и его дыхание выравнивается, он смотрит на меня с выражением, полным ужаса.
— Ты меня поцеловал? — с отвращением спрашивает он, вытирая рот тыльной стороной ладони.
— О, отвали.
Я насмехаюсь, но не могу сдержать улыбку, которая тянется к уголкам моего рта, когда паника начинает утихать.
Коа смеется рядом со мной, и я присоединяюсь к нему, пока мы все трое не начинаем смеяться. Этот момент напоминает мне о том, что было между нами, когда все было хорошо, когда мы были близки, как братья. Грусть сменяется облегчением, и мой смех стихает, а вскоре и парни перестают смеяться.
Толпа аплодирует, когда Коа помогает ему подняться, а Колтон, как и подобает любимцу публики, раскланивается, прежде чем повернуться ко мне. Он протягивает мне руку, чтобы помочь встать.
Я на мгновение замираю, раздумывая, не вспыхнуть ли мне от его прикосновения, но решаю рискнуть и принимаю помощь, чувствуя знакомую боль в ноге. Кровь стекает по его лбу из пореза на голове, куда его, должно быть, ударила коряга.
— У тебя кровь.
Кайри подбегает к Колтону, берет его за подбородок и наклоняет лицо так, чтобы лучше рассмотреть порез.
Выражение ее лица наполнено беспокойством и гневом, когда она хмурится. Ее отношения с Колтоном всегда были сложными, как и отношения с Зейлом.
— Я отвезу нас обратно в дом Шреддера, ты можешь занять мою кровать на ночь. Я останусь на лодке с Элианой, — бормочу я, возвращаясь к Элиане.
Кайри бросает мне большой палец вверх, обнимая Колтона и поддерживает его, пока они идут к причалу и садятся в мою лодку.
Элиана дрожит, прижимаясь ко мне, поэтому я наклоняюсь и поднимаю ее на руки в стиле невесты, и она зарывается лицом в мою шею, ее холодный нос прижимается к моей коже, пока я веду нас к причалу. Осторожно ступаю, боясь, что все рухнет.
Мы благополучно поднимаемся на лодку, Коа, Малия и Зейл следуют за нами. Я провожаю нас на мостик, нажимаю кнопку, которая поднимает якорь со дна океана.
— Ты в порядке? — спрашиваю я Элиану, осторожно усаживая ее на мягкую скамейку, прежде чем завести лодку и направить нас прочь из бухты в сторону дома Шреддера.
— Я в порядке, — говорит она сквозь стук зубов.
— Давай примем душ и переоденемся во что-нибудь сухое. Ты заболеешь, если останешься в этой одежде.
Я зову Коа, чтобы он взял на себя управление, и помогаю ей подняться, пока мы идем на нижнюю палубу, где находится главная спальня и ванная комната.
Когда помогаю ей выпутаться из мокрой одежды, замечаю, что у меня дрожат руки. Приостанавливаюсь, поднимаю их и смотрю, как они дрожат. Должно быть, я нахожусь под воздействием адреналина после всего, что произошло сегодня ночью.
Я чуть не потерял ее, и от одной только мысли об этом у меня словно сжимает горло.
Когда я несу ее обнаженное и холодное тело в душ, она тянется назад и хватается за ткань моей промокшей рубашки:
— Пожалуйста, не оставляй меня, — шепчет она.
Не колеблясь, я раздеваюсь до гола и забираюсь с ней в маленький душ, прижимая ее холодное, обнаженное тело к своему, пока теплая вода бьет на нас обоих.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
ЭЛИАНА
Вода из душа на лодке льется на нас, прогоняя холод, осевший на моей коже от ледяной океанской воды. Гриффин стоит позади меня, обнаженный, но сейчас это не кажется сексуальным. Его присутствие успокаивает, и я прислоняюсь к нему, чувствуя тепло на своей спине. Это первый раз, когда я полностью обнажена перед кем-то.
Он убирает мои мокрые волосы в сторону и опускается к моей обнаженной шее, оставляя дорожку легких поцелуев от уха до плеча. Обхватывает меня руками, прижимая к себе так, будто никогда не хочет отпускать.
— Почему, когда я хожу на вечеринки, случаются плохие вещи?
— Пожалуйста, не думай, что это правда, — шепчет он, — сегодня это был случайный случай.
Когда я ничего не отвечаю, он проходит мимо меня и берет флакон с шампунем, выдавливая его себе на ладонь. Ставит бутылочку на место и начинает мягко втирать шампунь в мои волосы, и я издаю стон от его успокаивающих прикосновений. Он смывает шампунь, а затем наносит кондиционер.
— Спасибо, что прыгнул за мной, — шепчу я.
— Не за что.
— Почему ты это сделал?
Я поворачиваюсь к нему, желая увидеть его лицо, когда он ответит.
— Потому что ты звала меня.
Его глаза блуждают по моему лицу, прежде чем он чмокает меня в лоб и смывает кондиционер.
— Значит, все, что мне нужно сделать, — это позвать тебя, и ты придешь, вот так просто?
— Вот так просто, без колебаний, — подтверждает он, проводя рукой по моим волосам, и его глаза смягчаются, когда он смотрит на меня.
У меня перехватывает дыхание, а горло сжимается от эмоций. Ответ, который я хотела ответить, застрял у меня в горле, поэтому вместо этого я бросаюсь на него.
Гриффин без колебаний овладевает мной, прижимая меня спиной к кафельной стене, пока его рот поглощает меня. Я задыхаюсь от прохлады стены, а он тянется вверх, чтобы отрегулировать душ так, чтобы вода била на стену, нагревая плитку позади меня.
— Какой джентльмен, — бормочу я ему в губы.
Он покусывает мою нижнюю губу, а затем целует меня, чтобы убрать с моего лица улыбку.
Я обхватываю его ногами за талию, когда он приподнимает меня к себе, и отдаю с поцелуем все эмоции, которые испытываю.
Желание.
Отчаяние.
Признательность.
Берусь его за шею и притягиваю ближе. Все, что связано с Гриффином, кажется правильным, как будто мы должны были найти друг друга. Я не была уверена, как узнаю, что встретила правильного человека, с которым потеряла бы девственность, но в этот момент я еще никогда не чувствовала такой уверенности, что он — тот самый человек для меня.
— Я готова, — говорю я между поцелуями.
Он напрягается и отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Что?
— Я хочу, чтобы ты был моим первым.
Он ничего не отвечает, опускает меня на ноги и выключает душ, берет полотенце и вытирает мое тело, а затем наматывает на него мои волосы. Я не могу
