Фелбарр, нежели юный Бренор — воином клана Боевого Топора, несмотря на то что весь его опыт сводился пока к боям на тренировочных площадках. Но зато, конечно, в той, прошлой, жизни Бренор был принцем Мифрил Халла и перед ним открывались огромные возможности для совершения великих дел, чего ему не видать, будучи Реджинальдом.
Его память устремилась сквозь годы, ко множеству сражений — он снова запрыгивал на спину Мерцающему Мраку; освобождал Вульфгара от демона Эррту; разрубал череп Матери Бэнр, когда дроу бросили им вызов; словно утес, рассекал море слуг Обальда, хлынувших в Долину Хранителя, — и Бренор глубоко и смиренно вздохнул. Сможет ли он прожить такую жизнь заново? Сумеет ли действительно начать все сначала, без единой зазубрины на топоре, и создать себе имя, достойное клана Боевого Топора?
И самый сложный из всех вопросов: для чего?
— Значит, боги могут просто стереть все начисто и сделать вид, что ничего и не было, так? — пробормотал он.
— Что такое, мальчик? — спросил Рваный Дайн. — Вытереть? Нет, это у тебя выросли настоящие волосы, твоя борода будет густой и рыжей. Ты теперь не Малыш Арр Арр! Ты просто Арр Арр, как твой отец.
— Реджинальд, — спокойно повторил Бренор, и Рваный Дайн расхохотался, как и остальные пятеро дворфов их разведывательного отряда. Бренор знал, что они никогда не уступят и не перестанут поддразнивать его.
Не то чтобы это. докучало ему. Какая разница? Его могли бы называть хоть Морадином, и все равно в итоге останутся кости и камни, и ничего больше.
Он готов был зарычать, но сдержался.
— День за днем, шаг за шагом, — сказал он себе. Его новая молитва против шепота отчаяния.
— За воротами поворачиваем на север, ребята и девчата, — сказал Огнун своей боевой группе. — К Ровинским горам и Тропе Боевого Венца. Говорят, что гоблинскому отродью там стало чересчур вольготно.
— Хей-хо, значит, в бой! — воскликнула Таннабричес Опустившийся Молот, Кулак из парочки Кулак и Фурия.
— Хей-хо! — подхватил Рваный Дайн, но уже с иронией. Всякому патрулю, выходящему из Фелбарра, было велено ожидать неприятностей, но, увы, неприятности встречались редко.
— Нет уж, довольно с меня Маллабричес, — рассмеялся Огнун Кожаный Ремень, имея в виду сестру-близнеца Таннабричес с очень подходящим прозвищем Фурия. Эту пару разлучили, и Маллабричес отправили обратно в учебный отряд, после того как она заехала в нос человеку, странствующему торговцу, когда он посмеялся над ее предположением, будто он продает свои товары оркам.
Понижение Маллабричес освободило для Бренора место в боевой группе, что не слишком-то нравилось Таннабричес, которая была тремя годами старше Бренора, о чем часто напоминала ему, неизменно заводя одну и ту же песню: «Не слишком-то радуйся, Малыш Арр Арр. Моя сестра вернется, и тебя снова отправят к детишкам, твоим приятелям».
«Ага, может, тогда я смогу снова рассказать им всем, как отпинал твою тощую задницу», — всегда отвечал Бренор, и снова и снова дело едва не доходил до драки. Едва, поскольку было очевидно, что неистовая Таннабричес не хочет иметь дело с Малышом Арр Арром один на один.
— Пять дней мы пробудем в горах, — услышал Бренор пояснения Огнуна, когда вновь сосредоточился на общем разговоре. — И за эти пять дней мы перероем всю округу, уж будьте уверены, в поисках малейших следов. Если там, наверху, есть гоблины, наша задача — чтобы король Эмерус знал об этом наверняка.
— Принести ему их уши? — уточнила Таннабричес.
Огнун рассмеялся.
— Ну, если подвернется случай, то да. Но куда вероятнее, что мы отыщем лишь признаки гоблинов — следы и экскременты. Мы найдем их, и король Эмерус наверняка пошлет большую боевую группу, и... — Он помедлил и выставил перед собой ладонь, утихомиривая вечно возбужденную Таннабричес. — И да, будьте уверены, что я попрошу, чтобы мы вшестером оказались в ней в первых рядах.
— Хей-хо! — возликовала Таннабричес Опускающийся Молот.
***
Как самым молодым участникам разведывательной группы, Бренору и Таннабричес поручалась большая часть черной работы вроде сбора хвороста для костра.
Зима уже ослабила свою хватку, которой держала Ровинские горы и все территории Серебряных Земель, но лишь слегка. На такой высоте относительно твердыни Фелбарр еще можно было отыскать небольшие снежные заплатки, а на ночном ветру и бывалый дворф залязгал бы зубами от холода.
— Ну, пошли же, — проворчала Таннабричес Бренору, когда они описали очередную дугу, двигаясь по извилистому руслу, пробитому за столетия потоками талых вод в громадном каменном уступе. — Там уже развели костер, добавила она, когда из ущелья стал виден их лагерь внизу, в небольшой лесистой долине, усеянной валунами.
— Клянусь богами, Кулак, — запротестовал Бренор, — у меня болят ноги и урчит в животе.
— Тем более есть причина шагать побыстрее, верно? — бросила она через плечо, странно хрюкнув в конце, что Бренор принял за фырканье.
В следующий миг ее вязанка хвороста упала на землю, а Таннабричес повалилась навзничь — с копьем, торчащим из груди.
Глаза Бренора округлились. Он отшвырнул прочь хворост и плашмя упал на землю, и очень вовремя, поскольку следующее копье пролетело над ним и с треском ударилось о каменную стену туннеля.
Бренор на четвереньках поспешил к своей лежащей напарнице и поморщился при виде прескверной раны. Из-под древка копья, глубоко засевшего чуть пониже ключицы, совсем близко от сердца бедняжки, фонтаном била кровь. Дрожащей рукой Бренор попытался удержать древко, чтобы оно не раскачивалось, видя, что малейшее его колебание причиняет бедной Таннабричес мучительную боль.
— Беги, — прошептала раненая девушка, выталкивая слова вместе с кровью. — Я ухожу в Дом Дворфа. Предупреди, остальных!
Она закашлялась, и начала сворачиваться калачиком, Бренор, делавший все, чтобы ей помочь, вдруг поднял взгляд, услышав приближение врагов. По доносящемуся топоту он понял, что в считанные мгновения они наводнят туннель.
— Иди! — взмолилась девушка.
Будь Бренор действительно Малышом Арр Арром, неопытным юнцом всего лишь пятнадцати зим от роду он, вероятно, последовал бы ее совету. Бренор не мог отрицать ни того, что даже при его опыте внутри него засел страх, ни очевидной истины, что его долгом было предупредить Огнуна, и Рваного Дайна, и остальных…
Но он не был Малышом Арр Арром. Oн был Бренором Боевым Топором, научившимся за столетия превыше всего ставить верность тем, кто прошел через саму смерть и вернулся обратно, насквозь пропитанный яростью.
Рыча, с неизвестно
