— Не надо! — сказал Птолетит. — Принесите мне водки и чего-нибудь легкого, закусить.
— Хорошо! — кивнул официант, и видя в каком он настроении, удалился без лишних вопросов.
Через пять минут его заказ был выполнен, после чего, официант, извинившись, сказал, что за его столик просится девушка.
— Какая еще девушка? — раздраженно спросил Птолетит.
Официант указал в сторону.
Птолетит оглянулся. Посреди зала стояла красивая высокая блондинка, она смотрела на него во все глаза и улыбалась.
— Извинитесь перед ней от моего имени, — поручил официанту Птолетит, — и скажите, что я хочу побыть один.
— Хорошо! — ответил официант, и, пожелав ему приятного аппетита, удалился.
Он взялся за холодный, покрытый водяными бусинками графин и еще не успев налить себе водки, почувствовал чей-то пристальный взгляд со спины, заставивший его замереть с графином в руке. А в следующее мгновение на его суть снизошло знакомое тепло, которое он не мог спутать ни с чьим другим.
— Элионте! Но, откуда?
Он резко повернулся и увидел, что к нему направляется та самая девушка, которая только что просилась за его столик.
— Элионте?!
Она подсела к Птолетиту, заставив его улыбнуться и порадоваться встрече.
— Здравствуй, Птолетит.
— Элионте, что все это значит? Почему ты в человеческом образе? Ты, что, тоже была у Него и получила разрешение?
— Нет!
Внутри у Птолетита все похолодело.
— Нет? А как же….
— Я поступила как Моремик.
— Ты, как Моремик?
— Но почему, что случилось?
Элионте умолкла и опустила глаза.
— Что? — догадка пронзила разум Птолетита.
— Ты… ты видела меня с ней вчера?
— И не только вчера, — призналась Элионте.
— Но, как ты посмела? Ты не могла…
— Я могла!
И Птолетит увидел перед собой глаза молодой красивой блондинки, устремленные на него и полные такой страстной, всепоглощающей любви, что у другого, казалось бы, захватило дух! У другого! Но не у него, Птолетита!
Он нежно взял свою сердечную подругу за руку, почувствовав в тот же миг, как в его горячей ладони трепетно задрожали пальчики блондинки, и прикоснулся к ней губами.
— Элионте, прости, но….
В ее глазах показались слезы.
— Ты не можешь… Ты не можешь мне отказать!
Он был с ней полностью согласен, и знал, что не имеет права ей отказать. Ей, — Элионте! Своей единственной сердечной подруге, которая, страстно желая его в человеческом образе, и от того сама перевоплотившаяся в человека помимо господней воли, поставила под угрозу свою ангельскую сущность! Но, что он мог с собой поделать, если сердце его принадлежало другой?!
— Элионте, ты должна меня понять! Ты не можешь меня не понять!
— А ты понимаешь меня?
— Я прекрасно тебя понимаю, и я сожалею! Но, что я могу поделать?!
Она внезапно вскочила со стула и побежала к выходу, заставив обратить на себя внимание окружающих, а Птолетит, абсолютно подавленный, какое — то время тупо смотрел ей вслед. И вдруг в его разуме что-то прояснилось.
— Это же Элионте! Господи, да что же он натворил? Надо ее вернуть, немедленно!
И он побежал вслед за ней.
— Куда побежала девушка, красивая такая, блондинка? — торопливо спросил он у швейцара.
— Туда. — швейцар указал в сторону соседнего здания.
Птолетит, что есть сил, бросился бежать в указанном направлении, и, обогнув здание, вскоре увидел ее. Она медленно шагала по тротуару какого-то темного переулка. Услышав его торопливые шаги, испуганно оглянулась.
— Элионте, подожди! — воскликнул Птолетит, увидев, что она снова побежала.
— Подожди, я хочу тебе что-то сказать! Это очень важно!
И он, видя, что его слова не возымели действия, ускорил шаги.
Он настиг ее через пару минут и схватил за плечо.
— Остановись, же, Элионте!
Девушка обернулась. В ее глазах стоял панический страх.
— Опоздал! — сказал себе Птолетит, и снял руку с ее плеча.
— Какая Элионте! Я… Я не Элионте, меня зовут Вероника.
Он горестно вздохнул.
— И сам вижу! Ты была ею только что, а теперь опять стала Вероникой.
— Отпустите меня, пожалуйста! — взмолилась Вероника.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Иди, я тебя не держу.
Девушка бросилась бежать, сама не веря в такое легкое избавление от преследователя.
— Ненормальный какой-то! — подумала она, — " Ты только что была Элионте, а теперь снова стала Вероникой"! Маньяк самый натуральный! И она, пробежав еще немного вперед, замедлила шаги, поняв, наконец, что он ее больше не собирается догонять.
Птолетит, опустив голову, медленно побрел назад. Этот темный переулок был сейчас безлюдным, таким же обездоленным прохожими, как и вторящая ему в этот миг несчастная, одинокая душа ангела высшей иерархии, Птолетита, который за несколько последних часов потерял два близких ему существа. Одно, — не по собственной воле, а другое — как последний безумец!
— Что теперь станет с Элионте? Ведь ее, по закону, должны изгнать в небытие за непослушание. Нет! Он не может этого допустить! Он сам пойдет ко Всевышнему, и вымолит за нее прощение. Он должен это сделать, он не может потерять еще и ее!
Вдалеке показались силуэты каких-то людей, окутанные ночными сумерками. Они шли ему на встречу, и вскоре он услышал гулкие шаги, раздающиеся на тротуаре и пьяные, разнузданные голоса, перемежаемые матерной бранью. Как только они поравнялись с Птолетитом, один из них, — здоровенный верзила — качок, издевательски воскликнул.
— О! Мужики, посмотрите-ка, красавчик напудренный, опять какую-нибудь нашу ялтинскую телку провожал. У верзилы, явно "чесались кулаки", и он нарывался на драку, распаляя своих пьяных друзей.
— Не трогай его, Зарайский, тут недалеко ментовская машина стоит, ты же сам видел! — предупредил его один из друзей.
— Может, и не трону, если он будет хорошо себя вести! — с бравадой оповестил верзила советчика. — А если что, так он и пикнуть не успеет, чтобы ментов позвать.
Птолетит пристально взглянул на верзилу, и, подняв руку, сделал несколько круговых движений в воздухе.
— О! Ты погляди, он еще и руки распускает, скотина. — Воскликнул верзила, и, размахнувшись изо всех сил, ударил… Но не прохожего, а стоящего рядом с ним худощавого паренька, который от спиртного и так еле держался на ногах. Парнишка, совершенно не ожидавший удара, к тому же нанесенного со всей силы, как стоял, так и рухнул на землю.
Остальные трое, стоящие сзади этих двоих, лишь только увидели, что их товарищ упал как подкошенный и застонал, не раздумывая, бросились на незнакомца с кулаками. И каково же было их удивление, когда первый, чуть вырвавшийся вперед, тут же получил от верзилы прямой удар в лицо, и откинулся навзничь, упав прямо на бегущих следом друзей.
— Зара, сволочь! Ты, что совсем пережрал? — закричал третий, которому тут же и досталось вслед за вторым. Последний и вовсе получил удар от верзилы без всяких слов, потому, что и сказать еще ничего не успел, как до него дошла очередь.
Побитые поочередно начали подниматься, но верзила вновь и вновь наносил им удары, в которые Птолетит вложил всю свою ангельскую боль, саднящую душу. Этот случай как раз оказался удобным, чтобы хоть немного разрядиться и избавиться от сердечного гнета.
Вскоре на вопли дерущихся в переулок и впрямь въехала милицейская машина, из которой выскочили три человека. Они подбежали вплотную, но разошедшийся не на шутку верзила, со всего маха врезал одному из милиционеров. Однако двое других смогли все же заломить ему руки и положить на землю.
Побитым оказался майор Зайков. Птолетит сразу узнал его по голосу.
— Прости, майор! — мысленно сказал он, — я тебя уже второй раз подставляю. — Хотя!..
И он, тихо стоящий в стороне, пока длилась вся эта возня с верзилой и остальными хулиганами, подошел поближе, так, чтобы его заметили.
— А это еще кто? — поинтересовался майор Зайков, увидев силуэт приближающегося к машине молодого человека.
