тропинке камень, которых тут валялось в изобилии. Так что приходилось внимательно смотреть под ноги.
— Знаеешь такую поговорку, что боги дураков любят? А я тот ещее дурак, когда увязался к тебее в попутчики. Прямиком в стог сеена и угодил. Очнулся, а стеену будто корова слизнула, и парни в красных тряпках уже совсем близко. Оружием бряцают, морды страшные корчат. Задал я тогда стрекача, да так, что собственные коленки с той стороны увидеел. Схоронился в парке и ждал, пока всее утихнет.
Я помолчал, переваривая рассказ моего козлорогого друга. Нахмурился. Что-то не сходилось.
— Подожди… Так если тебе удалось добраться до парка, почему не слинял в обитель?
Прекрасно помню, как Менис рассказывал мне, что тайные врата на Пьяные тропы можно найти практически в любом голоде Элладиса. В Кидонии они были почти в каждом мало-мальски приличном парке.
Сатир как-то сразу скис. Даже, как показалось, шмыгнул носом:
— Нее все так просто, паря. Сатиров всегда считали спутниками Вакха. И нее спроста. Когда-то мы деействительно повсюду сопровождали его. Но это было давно. Потом Вакх разобрался с башкой настолько, что понял — постоянная свита из сатиров ему ни к чему. Не всееем в Золотом дворце нравится, когда по его коридорам шляются рогатыее недомерки.
Я слушал, не перебивая. Подозреваю, что очень мало кто из ныне живущих знал то, что мне сейчас рассказывает Менис.
— Так что с теех пор мой народ лишился своего покровителя. Однако Вакх не стал забирать обратно свои дары.
— Ты об Обителях и Пьяных тропах?
— О них, родимых. Боги не любят зазря топтать свои ножееньки, знаешь ли. А учитывая, что Дионис в тее времена частенько после обильных возлияний не мог передвигаться сам, решил подеелиться своей магией со своими спутниками. С самыми верными. С Виночеерпиями.
— Хочешь сказать, что ты раньше путешествовал вместе с Дионисом?
В ответ сатир весело заблеял:
— Ну, уморил, паря! Это ж сколько лееет с тех пор прошло! Прадед мой штаны свои протирал рядом с Вакхом, тут не отнять. Но умение пользоваться Тропами по наследству передается.
А я тебе говорил, что наш вонючий друг не из простых.
— Да я вроде особо этот факт и не оспаривал, — ответил я мысленно Димитру и уже вслух продолжил:
— Так почему ты не ушел Путями?
— Потому что нее смог. Пути не откликнулись. Сила-то дареная, паря. Боюсь, что Вакх не пережил заварушку. А вместе с ним накрылись и Тропы.
Ответить мне было нечего. Меня очень волновала судьба моих друзей. Но кентавры смогли лишь сказать, что видели лежащую без движения в луже синеватой крови Афину, и непонятно была она мертва или просто без сознания.
— Ты мне лучше вот что скажи, паря. Птичка тебее на хвостее новости принесла, это я понял. А дальше-то что? Мы вот так запросто сядем на этот таинственный корабль и поплывеем на материк?
Фелир, шагавший неподалеку и все это время отчаянно делавший вид, что его не интересует наш разговор, повернул голову в нашу сторону, явно ожидая моего ответа.
Я вздохнул. С тех пор, как мы повстречались с химерой в разрушенной Кидонии, прошло уже три дня. За это время успело произойти много чего.
Во-первых, меня нашел Николай. Старый маг сумел не только выжить, но и вывести из агонизирующего города множество гражданских. Все это время они прятались по близлежащим лесочкам. Старика не покидала надежда, что его господин, то есть я, выжил. Он даже отрядил отряд смельчаков, чтобы проверить поле боя и найти мои следы. Но по понятным причинам ничего найти они не смогли.
И вот, когда Николай уже отчаялся увидеть меня живым и собирался вести людей обратно в город — почувствовал отголоски грандиозной магической драки. Той, когда на нас напала химера. Старый лис сразу же узнал мой дар в магических вспышках и поспешил на помощь, застав меня почти сразу после того момента, когда я встретил сатира.
Я обрадовался ему как старому и верному товарищу. Поручил заботиться о жителях и приступить к восстановлению города, не забыв спросить, что ему известно об остальных. Николай сразу же помрачнел и ответил, что находится в полном неведении, в том числе и о судьбе Нестора, своего сына.
А днем позже, поздно вечером, когда я уже устраиваться на ночлег в одном из уцелевших домов, в открытое окно влетела маленькая птаха.
Похожая на обычного воробья, но со смешным кирпично-красным хохолком на голове. Сделав круг почета по неширокой комнате, птичка приземлилась на стол возле кровати, пропрыгала поближе ко мне и с интересом уставилась маленькими бусинками черных глаз.
Подивившись такой наглости, я с сожалением развел руками:
— Извини, птаха, поживиться тут нечем. Весь хлеб я съел.
Птичка раскрыла клюв и я едва не подпрыгнул, услышав тоненькое:
— Благодарю, но я сыт. У нас есть дела поважнее, Якостроф.
Выпучив глаза, я смотрел на этакое чудо, не зная, как поступить: протереть глаза, ущипнуть себя побольнее или спалить говорящую птаху ко всем чертям, от греха подальше.
— Да подбери ты челюсть, человек! — «воробей» и не думал замолкать. — Что, говорящую птицу ни разу не видел?
— Нет. — ляпнул я и тут же вспомнил, что на родной Земле у одной из моих пассий жил попугай, которого я самолично научил имитировать звук громкого пука и орать «Сбросить балласт!».
— Да расслабься ты, человек. Я просто люблю наблюдать за вашими рожами, стоит только заговорить. У меня для тебя послание.
Воробей открыл клюв и следующие слова прозвучали куда более низким, будто металлическим голосом:
— Приветствую тебя, Якостроф. Не удивляйся моему посланнику — я вселил в птицу одного из низших духов плана Жизни. Так что мозгов у него побольше, чем у просто птахи. Мое имя Бенедикт. Я глава клана Енисис и правитель Римского царства. Так уж вышло, что я немного в курсе происходящего в мире и на Крите в частности. Соболезную тем бедствиям, что обрушились на ваш остров. Однако смею надеяться, что ты не пал духом и наверняка полон решимости отомстить.
Воробей повернул голову, посмотрев на меня другим глазом, и продолжил:
— Я знаю, что отступающие спартанцы уничтожили в районе Кидонии все корабли и лодки, способные переплыть море. Поэтому хочу оказать тебе помощь. Примерно в дне пути к западу от Кидонии есть небольшая удобная гавань. Туда вот вот прибудет корабль под командованием верного мне человека. Он доставит тебя туда, куда скажешь. Предвосхищая вопрос, отвечаю — я помогаю тебе, потому что не жду ничего хорошего ни от Прометея, ни от набравшего
