потом…
Он спросил главное:
— Ты все еще продолжаешь?
— Нет, меня поймали. Мама увидела кровь на простыне, потащила к гинекологу, — она усмехнулась. — А там все и увидели. Они очень испугались. Мама вообще думала, меня опека заберет. Поэтому, кстати, я не стою на учете у Елены. Они написали отказ от психолога. Чтобы не разболтали.
Антон почувствовал, как все напряглось, — и ему стало стыдно, как было стыдно тогда, в той вонючей комнатушке на грязном матрасе, где она разрешала все и даже больше этого всего и требовала, глядя не на него, а как будто сквозь, словно он просто был посредником между ней и кем-то другим, и он чувствовал себя как гондон, как использованный гондон, который выбросили в несвежее ведро, но при этом зачем-то написал ей сам, зачем-то оформил бронь на эту безумно дорогую гостиницу в центре, зачем-то бросил в рюкзак перед выходом материнский браслет.
— Не делай так больше, — сказал он строго, прижал ее к себе и уснул.
Они проснулись от шума в коридоре.
— Что здесь такое понаставлено? — возмущался женский голос.
— Алина! — он затряс ее за плечо.
— Блин!
Дверь в комнату тихо приоткрылась, Алина натянула одеяло Антону на голову.
— Ты спишь?
— М-м-м…
— Представляешь, рейс перенесли. Даже не предупредили, уроды.
— Как плохо.
— Алина, а что там за кроссовки стоят на входе?
— Это Марк заходил, оставил.
— Арбенин? Зачем?
— Для репетиции.
— Ну ладно. Спи.
Дверь закрылась, Антон вылез из-под одеяла, и они затряслись от смеха. Он прижал ее к кровати и тихо спросил, почти губы в губы:
— Что теперь?
Алина поцеловала его, и как-то все само собой располагало к тому, что именно будет теперь, как дверь снова открылась.
— Алина, тут еще рюкзак какой-то… Ой. — Дверь быстро закрылась.
Она прижала руки к лицу:
— Ладно, пора сдаваться.
Отбросила одеяло, натянула халат и кивнула Антону:
— Трусы надень все-таки.
Через пару минут она вернулась и кивнула:
— Отбой тревоги. Спим.
— Мне точно можно?..
— Да. Она отсыпаться будет до обеда.
Алина ошиблась. Утром ее мама уже сидела на кухне с чашкой кофе, явно выжидая. Антон замер перед входом в туалет и пробормотал:
— Здрасьте.
Мама Алины приценилась — как часто делали женщины и некоторые из мужчин, и одобрительно кивнула:
— И вам не хворать.
Завтракали втроем. Мама Алины приготовила яйца пашот и тосты, но Антону под ее изучающим взглядом кусок в горло не лез.
— А вы, Антон, куда поступаете?
— Куда возьмут.
— Ну, это понятно. Но есть же у вас какие-то приоритеты? По жизни?
— Мама, — зашипела Алина.
— Что, я просто хочу лучше узнать твоего молодого человека. Раз уж мы познакомились… так.
— Не знаю. Может, с бизнесом что-то. Как отец скажет.
— Алиночка вот про иняз думает, да?
— Мама!
— Да что такого-то. Главное, Антон, в дизайнеры не идите. Нас на свалку истории выкидывать будут. Хотя переводчики будут скоро тоже не нужны. Останутся только тренеры искусственного интеллекта. Роботы рисуют, роботы пишут, роботы воюют. А мы никому не нужны.
— Мы пойдем уже, наверное, — Алина сказала, доливая кофе в термокружку со средневековым шпилем.
— А как у вас хоть фамилия, Антоша?
Антоша, Антоша, Антоша.
— Алексеев.
— Делали мы проект одному Алексееву. Редкостный мудак оказался.
Антон взял ее за руку на входе в школу. Алина дернулась, но он сжал ладонь:
— Раз уж ты меня познакомила с мамой…
Она расслабилась и улыбнулась:
— А я познакомилась с твоим отцом…
Он чуть стиснул пальцы: не продолжай. Мимо проскользнула Елена в своей ободранной косухе — кожаные лохмотья болтались со спины, будто кошка прошлась. Бросила быстрый взгляд на сцепленные руки и кивнула:
— Доброе утро. Антон, слышала, у вас день рождения? Поздравляю. Любви и понимания!
Он не успел ответить, она уже торопилась прочь.
— Всегда так быстро ходит. Как будто боится, что поймают, — пробормотала Алина. — Кстати, откуда она знает про день рождения?
— Не знаю. В личном деле есть, — он отмахнулся и сразу глянул в телефон: не написала ли, не отменила ли. Если она сейчас скажет, что не придет, он уговаривать не станет. Он ведь и бронь сделал с возвратом — на тот случай, если все-таки одумается, если хоть кто-то из них сможет сказать — хватит, так нельзя.
Когда они зашли в класс, Другой закричал:
— Вот и он!
— С днем рожденья! С днем рожденья! С днем рожденья! — раздался хор голосов.
Алина пыталась выдернуть ладонь, но Антон все еще крепко сжимал. После подошел Билан и протянул ему руку, косясь на Алину. Антон не выпустил, сказал:
— Дом до завтра мой. Приходите. Без подарков — я этого не люблю. Бухло с меня, раз я теперь старший.
Геннадий на биологии талдычил о последнем звонке — Антон следил за его дергаными движениями рук, тонкими шершавыми губами, цыплячьей шеей и не мог не думать о том, что эти руки и губы делали тогда, с ней. Он повернулся к Алине и поцеловал ее под всеобщий гул. Геннадий шмякнул учебник об стол.
— Это что там такое происходит? Вы совсем уже, что ли? Может, и спариваться в школе прям будете?
— Так вы же спариваетесь, — Антон не удержался и с удовольствием пронаблюдал за тем, как меняется лицо биолога. — С нашими мозгами, — все-таки дополнил он.
— Алексеев, ты что себе позволяешь?
— Не больше, чем вы. Да и вообще — у меня день рождения, я могу позволить себе все. — С этими словами он встал с места и начал собирать вещи в рюкзак.
— Алексеев, у тебя какие-то проблемы?
— Я обязательно поделюсь своими проблемами с Еленой Сергеевной. В ее кабинете.
Биолог молчал и жег его взглядом. Антон кивнул Алине:
— Ты со мной?
Она молча собрала сумку и взяла его за руку.
В коридоре их окликнул Другой:
— Ребят, а вы куда?
— Куда угодно. Мне сегодня все можно. — Он и правда в это верил — здесь, сейчас.
— А с вами… можно?
Они переглянулись. Алина пожала плечами, затем пристальнее всмотрелась в него и кивнула:
— Я не против.
Из кабинета высунулся биолог:
— Эй,
