собой разумеющееся. А Стеллу била истерика.
Она вышла, упала на стул возле кабинета и разрыдалась.
Стелла впервые почувствовала, как важна была для нее дружба. Дианка была всегда такая отзывчивая, добрая, она не осуждала подругу за ее образ жизни. И вдруг ее не стало. Все пошло прахом.
Она набрала Ксюху.
Телефон пиликнул вызовом, в микрофон ворвались басы музыки.
— Стелл, привет, — орала Ксюха, пытаясь перекричать музыку. — Я в клубе, подгоняй сюда, сегодня будет жаркая туса. Тут такие мальчики…
— Ксю, Диану похитили, возможно, убили, — тихо говорит Стелла.
— Чо? Ты нормальная?
— Ксю, я говорю правду.
— Ни фига себе…Сейчас приеду…
Шел второй час ночи. Они сидели на кухне у Стеллы и пили.
— Не верю, что ее нет, — пьяно тянула Ксюха. — Она же такая…
Ксюха повертела в воздухе руками.
— А помнишь резиновый член, — вдруг фыркнула Ксю.
— Как его забудешь, мы с Волковым тогда в первый раз столкнулись, — пробормотала Стелла. — Точно! Волков! Он должен знать все!
И она набрала его номер в телефоне.
— Владимир! Простите! Да, да, да, понимаю, поздно, — оправдывалась она. — Владимир, неужели она умерла?
Стелла выкрикивала фразы, словно рубила. В ее голосе было столько боли, что Владимир на том конце провода на миг замолчал.
— Стелла, фургон из воды вынули, тела внутри не было, но дверки были открыты, поэтому ищем вдоль реки. Если она там была…Всплывет.
Последнюю фразу он произнес тяжело, чувствовалось, что он тоже переживает потерю.
— Может, ее там не было? — Стелла искала любую возможность, любое обстоятельство, за что можно зацепиться, что давало веру, что Диана жива.
— Может, все может быть, возможно, ее там не было, — устало произнес Волков. Для него этот день тоже был тяжелый.
— Так ее надо искать, если ее нет в фургоне, — вдруг дошло до пьяного мозга Стеллы.
— Стелл, ты там пьешь?
— Пью!
— Ложись спать, завтра будет день, будут и новости.
— Мы не можем спать, пока она неизвестно где?
— Стелл! Хватит истерить. Ее ищут по всей Москве.
Он сбросил звонок. А Стелла так и осталось сидеть и тупо пялиться в телефон.
Появилась надежда. Ее подруга жива.
Глава 33
Днем ранее.
Марина Иосифовна приехала в коттедж сразу после заседания суда, у нее теплилась надежда, что дочь одумалась и решила вернуться домой. Но дома за накрытым столом сидела одна только Елена. Она мирно пила чай, капая в него какую-то настойку из бутылочки. Домработница уставила стол блюдами с пирожками, пирожными и вазочками с конфетами. И родственница с манерами знатной дамы восемнадцатого века вкушала все сладости и запивала их чаем из чашки тонкого костяного фарфора.
— Ты все правильно сказала? — спросила ее Елена, даже не повернувшись к Марине лицом. От чего ту передернуло, с ней разговаривают, как с прислугой.
— Елена, их развели, Боря оказался лгуном, — тихо ответила ей Марина.
Та подскочила, ее лицо вмиг стало цвета вареной свеклы, уголки рта опустились, на губах выступили пузыри слюны.
— Какой позор, мало того, что твоя дочь наркоманка, алкоголичка, развратная девка, так она покрыла нашу семью позором, став разведенкой. В нашей семье не разводятся, — орала на нее Елена.
Марину внутренне передернуло, Елена оскорбила ее дочь, не имея никаких оснований для этого. Ей захотелось наорать на родственницу и выгнать взашей, но она сдержала накатывающий на нее гнев.
— Елена, в первых, Диана не ваша семья, во вторых, её оболгал Боря, она не наркоманка, все, что сказал Боря, сплошная ложь, — прилетело в ответ от Марины, она держалась из последних сил, чтобы не дать по морде родственнице.
— Марина, Марина, тебе надули в уши, а ты развесила свои лопухи, — причитала Елена, размахивая руками и закатывая глаза. Марина вдруг отчетливо поняла, что Елена не в себе.
— Елена, адвокат представил на суде доказательства, у них были тесты с анализами, Диана чиста, никаких следов наркотиков не обнаружено. А Боря свои не представил, он побоялся выложить бумажки, так как они были поддельными, это нам он мог ими тыкать в нос, в суде он побоялся их показать, — прервала вопли Елены Марина.
— Адвокат все подделал, — вновь кричала Елена. — Он задурил судье мозг.
Марина смотрела на этот концерт уже с отвращением. Елена напоминала ей мегеру, все, что лилось из уст родственницы, было грязью, которой та пыталась запачкать имя ее дочери.
— Елена, я тебе больше скажу, — вклинилась в вопли Елены Марина. — Ты отдала деньги Бореньке, а он оказался махинатором, спутался с какими-то темными личностями, задолжал им и покрыл этими деньгами долг. Так что Боренька ещё тот жук, а ты выбросила деньги своего брата на ветер. Правильно сделала моя дочь, что с ним развелась.
— Ты себя слышишь, Марина! — сорвалась на ультразвук Елена. — У тебя дочь наркоманка!
— Правильно Диана тебя сумасшедшей назвала, твое место в дурке, ты даже слышать ничего не хочешь, — взъелась на родственницу Марина, у нее уже горели глаза, руки чесались схватить родственницу за патлы и вытолкать из дома.
— Да ноги моей больше здесь не будет! И денег моих, — взвизгнула Елена, сунула дулю под нос Марины, она вылетела из коттеджа.
Марина устало опустилась на стул. Из нее словно воздух весь выкачали. Ей было так горько, все время, которое она убеждала свою дочь лечиться от пьянства и наркомании, дочь пыталась достучаться до нее, что ее обманывают. Она не поверила дочери. И сейчас ей было обидно и больно. Она не поверила своей кровиночке. Марина набрала родственников из Израиля. Телефон пиликнул вызовом, но на том конце вызов отклонили.
Господи, — пронеслось у Марины в голове. — Сейчас она всем в Хайфе расскажет, что ее дочь такая и сякая.
Но через несколько минут ее набрала приемная дочь Елены.
— Тетя Марина, что у вас случилось?
Пришлось коротко обрисовать ситуацию. Рассказать про суд и развод.
— Мне уже звонила Диана, но я не поняла, что ситуация такая
