в благодарность за приют и помощь. Плетенные браслеты уберегут от неприятностей, отведут неудачу и болезни и, самое главное, помогут найти общий язык с его дочерью. А в безвольном состоянии «в гостях» у темных я создавала именно проводники.
Я сняла с шеи свой кулон, который по моему желанию видоизменился в палочку:
– Я – темная ведьма и не могу использовать свой дар без проводника. Мой дар попросту не сможет найти выход из тела. В вашем мире колдунам необязательно иметь «помощь» для волшбы. И вы, светлые, чаруете одним взмахом руки.
– Да, – подтвердил мои слова Лияр. – Мы давно выяснили некоторые различия и особенности использования силы, но разве возможно одарить бездарного таким проводником?
– В том-то и дело, что нельзя! Он не сделает из неодаренного одаренного, поэтому я и не понимаю, зачем было нужно создавать несколько проводников, – расстроенно проговорила я.
– А сейчас они где? – спросил Гиур, вяло ковыряясь в своей тарелке с кашей.
Я несколько замялась с ответом. Мне не хотелось раскрывать, что они птицей бороздили небесные просторы.
– Я узнал, что Алика им все еще нужна. Темные бросили все силы на ее поиски. Думаю, озвученный вопрос стоит обсудить, когда мы будем в безопасных стенах ордена, – вступился за меня Харн. – В любом случае нужно обдумать новые вводные.
– Согласен. Есть, о чем поразмышлять, а разговоры можно и отложить, – строго оборвал тему Лияр.
Ему Харн еще по прибытии все доложил. Командиру было сложно приложить вскрывшиеся знания правильно, работу палочки Алики он понимал, но смутно. И задачка, зачем же Алика их изготовила, пока не решалась.
– Мам, – тихонько позвала Соня, – а где Мелина? Она вернется?
Вопрос Сони разбил всю мою надежду на то, что эта тема больше не всплывет. На этот раз, меня выручил беловолосый командир:
– Ты ее больше не увидишь.
Немногословным был его ответ, но моя дочь сообразила, что для ее же блага спрашивать об этом больше не надо.
– Когда вылетаем? – спросил Харн.
Чем ближе первый перелет на грозовых орлах, тем нервозней было мое состояние. Это не полет на омо, который не поднимался высоко и летел у земли. Эти пернатые махины поднимут до самых облаков и глазом не моргнут. Однако, предвкушающе страшно.
– А как мы полетим? – уточнила я, потягивая через трубочку поостывший травяной настой.
– Каждому по птичке. А твоя дочь полетит в моем сопровождении. – ответил мне Лияр.
Я согласно кивнула, так будет в разы спокойней. Никогда бы не подумала, но из белого светлого может получиться превосходная нянька.
Все вещи были собраны и уменьшены черно – золотым жгутом темного дара, даже скарб служителей потерпел преобразование. Гиур все мешки распределил между двух орлов из стаи. Когда «глыба» закончил укреплять вещи на спине огромного орла, он легонько хлопнул по пернатому боку птицы. Птица тут же взлетела в небеса и начала медленно кружить над нами по кругу, дожидаясь остальную стаю.
Харн отправил всех ездовых животных в долгий путь, сняв перед этим лишнюю амуницию и оставляя питомцев свободными. Лияр сначала посадил на орла Соню, а затем запрыгнул сам.
До того мне было страшно за дочку, что пальцы, сжатые в кулаки, потеряли чувствительность. Но нельзя показывать свои опасения Соне, и я старательно улыбалась и отвечала на восторженные крики дочери. Ей очень понравились гордые птицы, особенно их перья. Они были мягкими и приятными на ощупь, словно шелк.
Незаметно ко мне подошел мой служитель и охватил холодные руки своими теплейшими, разжал каждый пальчик и сказал:
– Все будет хорошо. Не переживай за них.
Грозовой орел с самыми драгоценными седоками взмыл ввысь и присоединился к кружащему собрату.
– И часто вы летаете на этих птицах? – спросила я, просто так, для собственного спокойствия.
Харн как-то по-простецки почесал кудрявый затылок, тем самым вызвав своим милым жестом мою искреннюю улыбку.
– Не то чтобы… Но случалось.
Моя улыбка несколько померкла, а беспокойство снова возросло.
– Зато это многократно сократит наш путь. Лететь лучше, чем трястись в седле еще две недели. Я – то привык. А вот ты… Алика – темная ведьма, совсем не умеешь ездить верхом. – сказал он и забавно щелкнул меня по носу.
Я понуро вздохнула, признавая, что плестись среди приедающихся пейзажей мне давалось неописуемо тяжело. А чтобы почувствовать себя смелой… я мимолетно прижалась к темно – серым губам Харна. Как хорошо, что он так и не надел маску.
Мужчина оторопел, а потом обвил мое тело руками, словно лианами, и ответил на поцелуй так страстно, что я несколько испугалась стремительного напора. Но зато из головы вылетели собственные страхи, родились совсем другие желания.
Служитель отстранился первым и прошептал:
– Как бы мне не хотелось иного, но пора…
Он наглым образом закинул меня на спину к мощной птичке, предназначенной для меня. Гиур уже оседлал своего орла и готовился ко взлету. Пока я рассматривала самого сильного светлого, Харн застегнул ремни и дал знак, что можно взлетать.
Грозный грозовой орел, не обращая никакого внимания на отсутствие желания седока, в два шага оторвался от земли. Я закономерно вцепилась в свою палочку, чтобы чуть что – сразу воспользоваться проводником.
Когда я смогла пересилить свой страх и открыть поочередно свои глаза, я завизжала от восторга, чем напугала птицу. Она дернулась и недовольно заклекотала, тут же заставив меня послушно умолкнуть. Но чувство восхищения никуда не делось, оно разливалось по груди, животу и доставало до самых кончиков пальцев, и темный дар вторил моему чувству восторга, усиливая очарования небом.
Это совсем не те ощущения, когда омо нас спасал, все гораздо острее и зрелищней. Ох, омо… как же мне не хватало его все понимающих, небесно – голубых глаз. Надеюсь, мы еще увидимся, друг.
Я дождалась долгожданную передышку и затишье, когда можно просто насладиться видом прекрасного с высока. Я рассматривала утренние облака и солнце, прячущееся среди них. Я разглядывала лес, который оставил в своей памяти так много, как и я, пока кружили в ожидании. Вечный Лес оказался настолько же щедрым, насколько же и опасным. Ему придется и дальше оберегать свои тайны с помощью необыкновенного лесного народа.
Когда все шесть грозовых орлов взмыли ввысь, предводитель стаи возглавил клин и взял курс на башню ордена. В последнем брошенном мною взгляде на сословый лес мне показался блеск изумрудных глаз. И даже
