в её стиле. Та женщина, которую я успел изучить, ни за что бы не опустилась до таких дешёвых манипуляций. Тогда что? Думай, Андрюша… Думай! Я опираюсь одной рукой на козлы, другой приглаживаю всклоченные волосы… и тут замечаю какие-то папки. Открываю первую попавшуюся.
— Какого чёрта?.. — тяну вслух. Быстро-быстро пролистываю один файл за другим. – Нет… Вот какого чёрта?!
И снова хватаю телефон. И снова звоню. На этот раз…
— Гриша! Какого хера? Это что ещё за бумажки у меня в квартире, а?!
— Какие ещё бумажки?
— Предложения о продаже квартир в какой-то новостройке на острове! Она что, подыскивает варианты, чтоб съехать?!
— Вы о ком?
— О Нелли, конечно! Господи, соберись!
— Так вы же сами просили подобрать ей квартиры получше, Андрей Владимирович. Я и подобрал. Её что-то не устраивает, я не пойму?
— Меня не устраивает! Меня. Слышишь?!
— В смысле цены? Вы же сказали, что готовы накинуть, вот я и…
— Так когда это было, мать твою?!
Я понимаю, что скатываюсь в какую-то совершенно мне не свойственную истерику. Гришка-то ни в чём не виноват. Он просто делал свою работу. Тогда как я уже и забыл, что ему поручал когда-то. Неудивительно! С тех пор много воды утекло… Всё кардинально изменилось. Но ему-то откуда об этом знать?
— Я не понимаю…
— Постой! Постой… Она это видела?
— Ваша соседка? Да, конечно. Ей всё понравилось. Она даже хотела тут же съехать, но, как вы понимаете, это невозможно без оформления задатка и…
— Съехать? — повторяю я и, стиснув зубы, делаю глубокий вдох. Убеждаю себя, что не стоит драматизировать ситуацию. Мы взрослые неглупые люди. Я объясню, что вышло недоразумение, и всё будет как раньше. Даже если Нелли психанула и уже куда-то съехала на эмоциях, не проблема всё отыграть назад. В голове по струнке выстраивается куча доводов. Я отличный юрист. Я могу кого угодно убедить в чём угодно. И уж конечно, я могу убедить свою любимую женщину меня не бросать из-за какого-то идиотского недоразумения. Дело пустячное. И выеденного яйца не стоит.
Я смогу убедить… Я смогу её убедить. А если нет… А если нет? Что тогда?
Упираюсь ладонями в стену, широко расставив руки, и опускаю голову. Бедная девочка лишилась работы. Тут ещё я… И думать не хочу, какой несчастной она себя чувствовала. Ну почему… почему она не поделилась со мной? Не считала, что это важно? Так она же… всё. Она — моё всё. Какого хрена? Неужели она этого не понимает?
«А ты ей хоть когда-нибудь на это намекал?» — пронзает мозг мысль. Я судорожно выдыхаю. Хватаю телефон снова.
«Где ты? Когда будешь дома? Нам надо срочно поговорить!».
«Я в Нью-Йорке. Еду в аэропорт».
Так она не шутит, что ли?
«Напиши номер рейса. Я встречу».
Номер приходит. И после она исчезает из сети.
Я еду домой, где меня уже заждалась Мишка. Отпускаю Галину Сергеевну, надеясь, что привычный размеренный уклад хоть как-то меня успокоит, но когда приходит ночь, я на нервах не могу сомкнуть глаз. Меня захлёстывает виной. Наши отношения потребовали от Нелли слишком больших жертв. Взять хотя бы её работу. Я, признаться, не верил, что у Вишневской на меня какие-то виды. Не верил аж до тех пор, пока не узнал, что эта мстительная сука уволила Нелли... А та ведь всё понимала. Но даже это не заставило её от меня отказаться. При том, что я сам отказывался от неё много раз.
И как теперь загладить свою вину? Я не могу допустить, чтобы она из-за меня пострадала. Я хочу делать её счастливой, а не несчастной. Да, мне не совсем по душе гламурный образ жизни, но… Ч-чёрт. Если для Нелли это всё действительно важно, я и его приму. Лишь бы дать нам шанс.
Я доживаю до утра лишь потому, что, наконец, понимаю, чем занять эту ночь. В конце концов, я юрист, и хоть трудовое право — не мой конёк, я сделаю всё, чтобы восстановить Нелли на работе. Это меньшее, что я могу для неё сейчас сделать. У стервы-Вишневской нет ни одного шанса…
Меня немного отпускает, лишь когда среди лиц, выходящих из зоны прилёта, я замечаю родное лицо. Вскидываю руку над головой. Машу зажатым в ней букетом. А когда Нелли, чуть помедлив, всё же ко мне подходит, сгребаю её в объятья.
— Я должен извиниться, — сиплю в волосы. Пахнут они не так, как я привык. Наверное, Нелли воспользовалась предложенным в отеле шампунем.
— За что?
— За всё. Кстати, мы подаём в суд…
Нелли отстраняется и, чуть нахмурившись, проходится внимательным взглядом по моему лицу. Мимо куда-то спешат люди, мы стоим на их пути и не сходим с места. Стремительный поток разделяется, обтекает нас и снова сходится воедино у выхода. А мы всё молча изучаем друг друга.
— В суд? — моргает она. — А… на кого?
— На Вишневскую, на кого же ещё? Она не в себе, если думает, что я вот так позволю выпереть мою женщину. Чёрта с два. Когда я с ней разделаюсь, от неё мокрого места не останется. Ты только не волнуйся, ладно? Процесс может занять некоторое время, но ты не лишишься любимого дела. Обещаю.
— Это уже неважно.
Нелли смотрит на меня как-то странно. И мне какого-то чёрта начинает казаться, что поздно! Что я проиграл.
— Нет, я тебя в обиду не дам! — стою на своём, набычившись. — Да что мы тут топчемся? Ты, наверное, устала. Поедем домой, а?
— Я не знаю, где теперь мой дом.
— Глупости! Твой дом там, где я.
— А твой риелтор сказал, что ты меня отселить хочешь, — голос Нелли звучит обиженно, как у первоклашки. Кажется, ещё чуть-чуть — и она шмыгнет носом.
— Да он всё напутал, дурак! — Нелли как будто обмякает. Господи, это не Гришка дурак, а я. Сколько ей нервов стоила моя дурость — не хочу даже думать. Лишь бы только она простила… Я забираю у Нелли небольшой чемоданчик и тараторю, чтобы заполнить ужасную, давящую тишину: — И в следующий раз предупреждай, когда надумаешь куда-то уехать. Пришли прораб, реставратор, а тебя нет! Что мне прикажешь делать? Откуда я знаю, какие у тебя планы на эту чёртову кухню? Не мне же на ней готовить. Да и вообще, где это
