использовали орнамент в виде феникса. Повелев вышить на своем знамени дракона, принцесса Шуньдэ нарушила эту традицию.
Старшая сестра императора даже не пыталась скрыть свой амбициозный, хищный нрав. Один лишь император упорно не замечал вмешательства принцессы Шуньдэ в политику двора, ее влияния на армию и Наставника государства.
Пока знамя с пятипалым драконом приближалось, Цзи Юньхэ изучала землю у себя под ногами, тоскливо размышляя о последних событиях. Вскоре знамя остановилось, шум экипажа тоже стих.
Только теперь Цзи Юньхэ подняла голову и окинула взглядом шеренги эскорта. В глаза сразу бросился пышный алый паланкин, отделанный с вычурной роскошью. Носильщиков было так много, что Цзи Юньхэ не успела их сосчитать.
Кисейные занавеси паланкина, сотканные из золотых и серебряных нитей, отражали солнечный свет и сверкали так ослепительно, что хотелось зажмуриться. Внутри этого сияющего великолепия, за слоями кисейных драпировок виднелся изнеженный женский силуэт в красных одеждах. Возлежа на шелках, женщина томно потягивала вино.
Из толпы придворных выскочил дворцовый евнух, посмотрел на Линь Хаоцина, увидел Цзи Юньхэ и ухмыльнулся. Девушка присмотрелась: лицо евнуха показалось ей смутно знакомым.
– Где правитель долины? Почему он не встречает принцессу? Мастера долины Покорителей Демонов в высшей степени неучтивы, – заявил евнух, уставившись на Цзи Юньхэ.
Визгливый голос резал слух, и Цзи Юньхэ сразу вспомнила, как месяц назад этот евнух доставил в долину сундук с Чан И. Она тогда наложила ему на горло заклятие немоты. Должно быть, вернувшись во дворец, он поспешил к Наставнику государства за помощью… Судя по тону и выражению лица, евнух не забыл Цзи Юньхэ и крепко запомнил обиду. А сегодня он явился в долину в свите принцессы. Непросто будет с ним поладить.
Цзи Юньхэ молча опустила голову, всем своим видом изображая полное неведение. В конце концов, рядом стоит молодой господин – пусть он и держит ответ.
– Нижайше просим принцессу нас извинить. – Линь Хаоцин согнулся в почтительном поклоне. – Вчера правителя внезапно поразил тяжкий недуг. Он еще не пришел в себя, поэтому не может лично встретить принцессу.
– Тяжкий недуг? – в недоумении переспросил почтенный Чжан. – Почему о болезни правителя не доложили двору?
– Болезнь настигла его внезапно…
– Болезнь? – донесся тихий вопрос из гущи кисейных занавесок.
Надменный евнух вмиг преобразился, точно получил удар кулаком. Согнувшись всем телом, он засеменил назад и почтительно застыл у паланкина со словами:
– Принцесса сменила гнев на милость.
– Почему я должна гневаться из-за болезни? – Кисейные занавеси дрогнули, и женщина в красном села. – Я хотела вознаградить правителя долины за то, что его мастера сумели выполнить сразу два моих желания. Это великая заслуга. Я не знала, что правитель болен.
Пара ослепительно-белых рук раздвинула занавески. Каждый палец сиял голубоватой белизной, а на каждом ноготке сверкал и икрился крошечный золотистый цветок.
Стоило принцессе откинуть занавеси, как стоявшие впереди прекрасно обученные носильщики все как один преклонили колени и опустили паланкин под идеальным углом. Изящные обнаженные ножки ступили на землю. Перед тем как нежные подушечки пальцев коснулись каменистой дороги, служанки с корзинками в руках усыпали принцессе путь лепестками цветов. Толстый слой цветочных лепестков скрыл неровности глинистой горной тропы, чтобы принцесса их даже не заметила.
Не обращая внимания на прислугу, принцесса Шуньдэ направилась к Линь Хаоцину и Цзи Юньхэ, в то время как усердные служанки хлопотали вокруг, выстилая своей госпоже дорожку из цветочных лепестков.
Воздух наполнился благоуханием. Цзи Юньхэ с сожалением смотрела на растоптанные лепестки. Эти цветы, распустившиеся поздней весной, всю зиму прорастали из семечка, всю весну исправно тянулись к небу, чтобы в конце концов уронить свои лепестки под ноги принцессе.
Принцесса Шуньдэ взмахнула рукой, и служанка тут же набросила ей на плечи шаль.
– Экипажу нет нужды въезжать в долину. Я схожу повидаю правителя, – произнесла принцесса, бросила беглый взгляд на Линь Хаоцина и, не задав ни единого вопроса, приказала: – Показывай дорогу, молодой господин.
Опустив голову, Цзи Юньхэ смотрела вниз. Ее лицо ничего не выражало. Про себя она подумала, что выпроводить принцессу будет непросто.
35
Визит к больному
Цзи Юньхэ и Линь Хаоцин сопровождали принцессу на всем пути от главных ворот к резиденции правителя. Служанки не прекращали усыпать принцессе дорогу толстым слоем цветочных лепестков. Цзи Юньхэ прикинула в уме, сколько им оставалось идти до зала Штормового Ветра. Еще раз поглядев на лепестки под ногами принцессы и послушав хлопочущих служанок, девушка резко остановилась.
– Ваше высочество, – обратилась она к гостье.
Принцесса Шуньдэ замерла. Служанки же не прекратили своей работы и двинулись дальше, словно собрались усеять лепестками всю долину. Линь Хаоцин обернулся и посмотрел на Цзи Юньхэ с недовольным видом. Молодой господин явно не одобрял ее своеволие. Но у Цзи Юньхэ больше не было сил терпеть. С учтивым поклоном она произнесла:
– Не так давно зеленокрылая птица Луань учинила в долине разгром. За эти дни мы не успели убрать с дороги все осыпавшиеся камни. Вы идете босиком, и, хотя ваш путь выстлан цветами, я беспокоюсь, как бы случайный камень не поранил ваши драгоценные ноги. Поэтому прошу вас, ваше высочество, надеть обувь.
Принцесса Шуньдэ приподняла брови и долго разглядывала Цзи Юньхэ, не произнося ни слова. Никто не мог понять, что у нее на уме.
– Ты жалеешь цветы, – улыбнулась принцесса. – У тебя доброе сердце.
Цзи Юньхэ молчала, опустив голову. Все решили, что принцесса Шуньдэ похвалила девушку, но изогнутые в улыбке губы высокой гостьи вытянулись в прямую линию:
– А вот мне цветов не жаль.
Принцесса нахмурилась, и красный цветок, нарисованный меж ее бровей, придал очаровательному лицу суровый вид.
– Я цветы срываю. Предпочитаю едва распустившиеся бутоны. Девять десятых красоты этого мира я топчу ногами, а одну десятую ношу как украшения.
Принцесса вытянула руку и острым ноготком приподняла лицо Цзи Юньхэ за подбородок. Девушке пришлось поднять голову и посмотреть принцессе в глаза.
– Половина мира принадлежит мне, это море цветов тоже принадлежит мне. И ты со своей жалостью к цветам принадлежишь мне. Я не люблю нераспустившиеся бутоны. – Ноготок принцессы скользнул по лицу Цзи Юньхэ. – А еще я не люблю тех, кто много болтает.
Принцесса провела рукой по щеке Цзи Юньхэ. Сестра императора выглядела роскошно и говорила совершенную правду: почти вся красота этого мира лежала у ее ног, а оставшаяся часть украшала тело. Цзи Юньхэ носила холщовое платье и не пользовалась косметикой. Ее губы были бледны, а внешний вид поражал простотой. Женщина, вознесенная судьбой на небеса, и та, что жила на земле, волею принцессы
