Читаем без скачивания Небо падает - Уоррен Мерфи

Он помнил Кана по его визиту в Москву. Его единственными слабостями были сигареты и комплекс неполноценности, который он успешно скрывал. У Северной Кореи не было причин расправляться с западноевропейскими врагами русских, но Иванович немедленно понял суть дела. Иванович не стал смеяться над тем, что корейцы полезли не в свое дело, а послал поздравление самому Ким Ир Сену и попросил совета в организации работы внешней разведки.

Иванович добился того, что в его страну позвонили из Северной Кореи. Саяк Кан немедленно оказался у аппарата в советском посольстве (это на свой риск организовал Иванович). Теперь, наученный Земятиным он понимал, что почет в своей собственной стране вещь неважная, особенно ясно это стало после того, как американский зверюга лично изуродовал все советское правительство.

Иванович, говоривший с некогда покорно-почтительным Саяк Каном, держал всю страну в своей ладони.

– Мы поражены вашими действиями и ищем вашей защиты, – сказал Иванович. – Вы – подлинный вождь социалистического лагеря.

– Я прожил жизнь, чтобы дождаться этих слов, – сказал Кан. Голос его дрогнул. От избытка чувств? Но это было больше похоже на страх.

– Мы столько раз не могли справиться с нашей проблемой в Западной Европе, что отнесли ее к разряду неразрешимых. А вы решили ее.

– Теперь вы можете убедиться, что мы – великий народ.

– Тяжела ноша великих народов. Мы вынуждены послать одного из наших вождей с самым страшным убийцей, которого только можно представить, в Америку, чтобы обезвредить оружие, которое может уничтожить весь восточный мир, – сказал Иванович, играя на том, что Россия частично находится в Азии.

– Мы не только можем поймать любого американского убийцу, мы можем уничтожить его, как букашку, – сказал Кан. Потом он откашлялся – он нервничал.

– Есть человек, которого мы должны были убить, – сказал Иванович. – И не смогли. Но сделать это надо обязательно. Америка играет против нас серьезную игру, и мы проигрываем.

Чуть ли не запинаясь, Кан спросил, что это за игра. Иванович рассказал ему об установке около Бостона, в северо-восточном штате Массачусетс. Он также дал Кану описание американского монстра и человека, которого надо было спасти. Россия хотела, чтобы установка была обезврежена, американец убит, а русский по имени Земятин доставлен в Москву по возможности в целости и сохранности.

– Мы можем это сделать. Все это мы можем сделать.

– Но делать это надо сейчас. Ваши специалисты должны немедленно направиться туда.

– Отлично. Сейчас у меня все равно нет времени. Благодарность выразите Корее, потому что меня здесь не будет.

– С вами все в порядке?

– Я должен построить дверь, через которую не сможет проникнуть даже само солнце. И дверь эта – смерть. Так я смогу его победить.

Иванович не стал вдаваться в подробности. Он поблагодарил северокорейского шефа разведки, а потом попытался связаться с самолетом, на котором летел Земятин, чтобы известить его. В американце должно было быть слабое место. Судя по сообщениям из посольства в Париже, директор СВВР был убит именно так, как убивал своих жертв американец.

С огнем надо бороться огнем.

Кан не чувствовал ни рук, ни ног, ни даже дыхания. Отлично, подумал он. Мне повезло. Я успел вовремя.

Он приказал известить Мастера Синанджу о своем местонахождении. Кан прятался уже много дней, пытаясь вычислить, что же может предпринять его страна. Он знал, что он уже мертвец. И принимал это. Но как его страна могла бы использовать его смерть? И тут русские подсказали ему способ использовать жизнь, которая должна скоро закончиться.

Чиун понял, кто и почему выкрал сокровища Синанджу.

Во время их последней встречи он сказал Кану:

– Ты, пхеньянская собака. Сокровище будет возвращено Дому Синанджу. Я буду сидеть здесь и получу его. С пхеньянскими собаками я возиться не буду.

Кан не возражал. Он поклонился и вышел, после чего предупредил Пожизненного Президента и посоветовал ему не возвращаться в страну, пока все не утрясется. Он не стал спрашивать у Мастера Синанджу, как тот догадался, кто украл сокровище. Он решил использовать ту дверь, которую не открыть даже Чиуну и другим Мастерам Синанджу.

Когда Чиун вошел в подземный кабинет Кана, Кан лежал на циновке, подложив под голову подушку и внутренне улыбаясь, потому что губы его уже почти не двигались.

– Я умираю, Чиун.

– Я пришел не для того, чтобы смотреть, куда исчезает мусор, – сказал Чиун.

– Яд, который я принял, лишил меня почти всех ощущений. Я ничего не чувствую, поэтому ты не можешь заставить меня сказать, куда я спрятал сокровище. Я собираюсь уйти в дверь, за которой даже Мастера Синанджу бессильны – это смерть, Чиун, смерть. – Сквозь полуприкрытые веки Кан видел, что Чиун не шелохнулся. Он ничего не сказал. Хорошо. Он не хочет терять времени. Кан велел принести то, что он написал, опасаясь, что яд подействует слишком быстро. Это была информация, переданная русским, в том числе и местоположение установки. Чиун должен был доставить установку в Россию, тогда ему скажут, где сокровище. Кроме того, был один американец, которого надо было убить, и русский, которого следовало спасти.

– Могу я теперь тебе доверять?

– Хочешь – доверяй, не хочешь – не доверяй. Сделай это дело, или не делай его. Я теперь ухожу от тебя, а за двери смерти тебе не пройти. Никто здесь не знает, где находится сокровище, ты можешь убивать всех сто лет подряд, но так и не найдешь его.

Чиун перечитал записку. Он знал, где находится Бостон. Он столько лет провел в Америке, тратя лучшие годы жизни на страну, чей сумасшедший император отказывался взойти на трон. Он знал Бостон. Он знал белых людей. Он был лучшим в мире специалистом по белым.

– Скажи мне, о великий Мастер, как ты догадался, что это я выкрал твое сокровище? Скажи, и я отдам тебе сейчас одну вещь из него.

– Француз говорил правду. Он не знал, кто послал ему монеты. Это я знаю. А Папа не мог совершить кражу.

– Откуда ты знаешь?

– Папы со времен Борджиа разучились это делать. Украсть сокровище Синанджу мог бы, маловероятно, но мог бы Папа из рода Борджиа, стремящийся покорить новые земли. Но за какое-то время папы стали столь же бесполезны, как тот, кто создал их церковь, и занимали их не власть и не богатства, а столь бесполезные вещи, как молитва, и западный культ непорочности, и другие столь же странные вещи, близкие людям такого рода.

– Ты действительно знаешь белых, – сказал Кан.

– Они все разные. Но пхеньянцы все одинаковые. Это собаки, которым не знакомы ни смелость, ни преданность, – сказал Чиун. – Где сокровище, которое ты хотел вернуть?

– Подо мной, – сказал Кан.

Чиун ногой перевернул его и увидел маленькую серебряную статуэтку, отданную одному из незначительных Мастеров Синанджу, Таку. Так был Мастером, про которого Чиун всегда забывал, перечисляя всех Мастеров Синанджу по порядку.

Чиун велел отправить статуэтку в деревню Синанджу и отдать крестьянам, чтобы они поставили ее на ступени дома.

Теперь Кан лежал ничком. Никто не осмеливался перевернуть его в присутствии Мастера Синанджу. Но с последним вздохом Кан объяснил, что Синанджу значит для Кореи и велел всем корейцам сплотиться. Он не осмелился бы трогать сокровище, но не знал, как вернуть Мастера Синанджу, работающего на белых, на службу Корее. Последними словами Кана были слова восхищения Синанджу и слова любви к Корее. Он призвал корейцев сплотиться как братья. Только тогда земля, которую все они так любят, освободится от ига чужеземцев.

Таковы были последние слова Кана перед тем, как он прошел в дверь, за которой даже Мастера Синанджу не могли причинить ему вреда. Говорил он их, уткнувшись в холодный пол своего кабинета. Пол слышал просьбу лучше, чем Мастер Синанджу.

После того, как он увидел, какое из сокровищ было возвращено за ответ на вопрос, Чиун улетел в Америку.

Именно мудрость Ивановича послужила причиной битвы у 128 шоссе великой Америки. Он знал последний миг, когда Земятин мог отменить ракетную атаку. Он выяснил, с какой скоростью летит самолет с корейским отрядом на борту. Ему надо было проконтролировать только одно звено, и это удалось ему блестяще.

Он велел замедлить скорость русского самолета. Земятин, очевидно, все понял, потому что жалоб не поступало. Они засекли разговор между Америкой и русским самолетом, между американским монстром и человеком по имени Смит. Смит спрашивал, какую игру теперь решили разыграть русские. Даже его компьютер не мог этого вычислить.

Крупнейшие порты мира заметили непонятный прилив.

Ученые всего мира ломали головы над тем, что происходит с Северным полюсом. Озоновый щит раскрылся, истончился и был на грани исчезновения, что могло повлечь за собой исчезновение жизни на Земле.

А генерал Иван Иванович контролировал все это, просто изменив скорость одного из самолетов. Он отлично сыграл свою роль. Автомобиль Чиуна и автомобиль с Римо и Земятиным прибыли к баррикадам перед зданием “Химических концепций” буквально одновременно. Римо и Чиун воскликнули в один голос: