— Он не успел. Я его поэтому и убила. Я представила себе… как он создаст человека… да так и оставит игрушкой для своих экспериментов. Это было бы в его духе.
Я поглядел на проблему с этой стороны, и мне тоже стало жутковато.
— Будем надеяться, что он ошибся, — ответил я.
— Почему?
— Я не хотел бы оказаться на месте этого создания.
Мне представилось, как это несчастное существо обследуют толпы ученых, которым глубоко плевать на все, кроме своих отчетов, как относятся к нему и его собратьям, появись они на свет, так называемые «простые люди» из той неуничтожимой породы, чья простота хуже воровства, какое чудовищное, поистине нечеловеческое отчуждение должно оно испытывать… если оно способно хоть что-то испытывать. И — в противовес этой слезливой картинке — нечто, способное имитировать человека так тщательно, что может обмануть даже знаменитый тест, и все же только имитировать, в то время, как движут им чужие эмоции и непредставимые побуждения, порожденные квантовыми прыжками электронов в микроскопической толще десяти миллиардов молекулярных пленок. Чудовище Франкенштейна и подменыш сидов. С какой стороны ни глянь — убивать надо за такие опыты!
— А я полагала, что вы сьюдам не сочувствуете. — Да что за странная у нее интонация — не то ирония, не то горечь… Интересно, у нее в роду сфинксов не было?
— Сьюды — дело другое. А это… если и впрямь Релеру удалось…
— А какая, собственно, разница? И то, и другое — интелтронные схемы.
— Нну… есть разница. В конце концов, Релер искал именно ее.
— Искра божия… — пробормотала Элис.
В окно ворвался особенно сильный порыв ветра. Облака, наверное, разошлись, то есть перестали проецироваться, и комнату озарило бледное сияние звезд.
— Мм… — буркнул я. — Та самая, которую ищет Рональд. Жаль, что он ее никогда не получит.
— Почему? — воскликнула Элис.
— Потому что для ее поисков потребовалось бы создать модель Релера, — объяснил я. — А мы с вами только что решили, что это… аморально.
— Допустим, — Элис повернулась на бок, глядя на меня очень пристально. Похоже, она уже оправилась от наплыва кошмарных воспоминаний, — что дяде Ною удался бы его опыт. Он нашел бы свою искру. И создал бы с ее помощью сьюда, который не имитировал, а обладал бы всей полнотой человеческих чувств и мыслей. Как по-вашему, такой сьюд — человек?
— Да, — подумав, ответил я.
Элис что-то промурлыкала себе под нос. У меня создалось впечатление, что я прошел какой-то тест вроде тьюринговского — на идеологическое соответствие, что ли? Тонкая ладонь коснулась моего лица. «Семь раз испытан я огнем, — вспомнилось мне, — и сочтен желанным…» Бессмертный Бард, как всегда, прав. Я поймал ее пальцы губами. Девушка, тихо смеясь, отдернула руку.
— Спокойной ночи, — прошептала она.
— Спокойной ночи, — ответил я сонно. Оно и к лучшему: нездорово заниматься физкультурой на полный желудок. Как только алиенисты размножаются при такой кухне? Живот давил мне на глаза, те сами собой закрывались. Я повернулся на бок и немедленно отключился.
Ближе к утру мне приснился диковатый сюрреалистический сон: я долго и мучительно прорубался сквозь толщу синего сливочного крема, а потом оказался в спальне Черного Короля, того самого, что из «Алисы в Зазеркалье». Я вполне осознавал, что сплю, и даже удивился тому, что король для меня Черный, а не Красный, как в оригинале — впрочем, «Алису» я в детстве читал по-русски. Короля мучила бессонница, он сидел на кровати с выражением неземной скорби на лице и тоскливо считал: «Один дебил… два дебила… три дебила…».
— Дорого-ой! — Голосок у Черной Королевы был такой, что стены содрогнулись. — Что ты де-елаешь?!
— Дебилов считаю, — меланхолически ответил Король. — Чтобы заснуть. Шесть дебилов…
Что было дальше, я не запомнил — наверное, дебилы сморили меня раньше, чем монарха. Вроде бы меня поили глинтвейном, и очень обижались, когда я не хотел пить.
Не знаю, с каким из сновидений это связано, но когда я проснулся, мы с Элис лежали обнявшись — возможно, оба просто замерзли ночью. Девушка еще спала, выражение ее лица было серьезным и печальным. Я тихо улыбнулся про себя, стараясь не шевелиться, чтобы не разбудить ее.
Глава 9. Возвращение
Поднял нас Банко — бесцеремонный и веселый, он ворвался в комнату и потребовал вставать немедленно, потому что «завтрак стынет» (выразился он более изощренно, пообещав, кажется, накормить беспробудных сонь газонной травой). Элис сонно потянулась, не сообразив спросонья, что лежит, прижавшись ко мне. Я потер ушибленный нос.
— Это продолжение тренировки? — спросил я добродушно атмосфера алиенистского рега настраивала на благостный лад. — С добрым утром.
— С добрым, — осторожно отозвалась девушка.
Казалось, что она силится вспомнить, что же это мы делали вчера вечером. Только ведь Элис ничего не забывает; аугменты памяти не позволят. Тридрайв на одном грамме осмия способен вместить больше информации, чем человеческий мозг, а сам вмещается в сосцевидную пазуху — за правым ухом или левым, как вам больше нравится. Тогда что же ее беспокоит?
— Вставайте же, — подбодрил я ее, поднимаясь с постели.
Девушка хитро глянула на меня снизу вверх и — внезапно прыгнула, акробатически извернувшись в воздухе. Я не успел челюсть отвесить, а она уже стояла на ногах, радостно улыбаясь мне. Банко, сообразив, что его присутствия не требуется, умчался греметь плошками.
— Удивительный вы человек, Миша, — рассмеялась она, натягивая платье. Я поставил челюсть на место. Вроде бы не первый раз вижу ее обнаженной, и все равно ком в горле. Это определенно не пластургия — такой родиться надо. Сверхъестественно красивой.
— Почему — удивительный?
— Умный. — Элис поправила радужную лямку на плече, намеренно затягивая паузу. — Но очень наивный.
Меня уже тошнило от заумных комментариев. Но я промолчал. И правильно сделал.
Завтрак прошел в молчании, прерываемом неразборчивыми похвалами поварскому искусству хозяев. А вот за чаем пошла беседа.
— Послушай, Миш, — спросил меня Банко. — А кого ты сам подозреваешь в этой катавасии?
— Голубцов, конечно, — недоуменно ответил я. — Кого еще?
Банко как-то странно посмотрел на меня, и я невольно задумался — в самом деле, кого? Снова и снова кружатся в голове одни и те же лица, имена, названия. Луна слишком мала, чтобы можно было всерьез воспринимать «неизвестных террористов», из тех, что появляются в новостях, когда в отдаленных доменах происходит что-нибудь особенно похабное.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
