Затянулся. Снова. И еще. Подмечая, как неприятные ощущения приглушаются. Уходят.
Повторил вопрос.
— Что приснилось?
Краем глаза увидел, как она крепко обняла колени. Пальцы теребили край одеяла.
— Кошмар, — глухой потерянный голос вынудил затянуться глубже. — Каждый раз один и тот же. Я убегаю по темной улице, меня догоняют и… вот.
На мгновение развела руками, показывая, что имеет в виду свою реакцию.
— Долго бегаешь?
— Как попала сюда — постоянно.
Достал новую сигарету.
И в чем здесь кроется катализатор кошмаров? Ему сложно понять, он ведь их не видел. Не был там. Расспрашивать у нее детали, значит не дать успокоиться. Не сможет уснуть, будет переживать сильнее.
Неприятный —для нее— разговор лучше отложить до утра. Как и вопрос с ее барьером, норовящим слететь.
У него дохуя своих проблем, но думает почему-то о ее.
Выдохнул дым, наблюдая за его слиянием с пространством.
— Мэлл…
Повернулся, затягиваясь. Джульет смотрела на кровать перед собой, с лицом человека, которого загнали в угол.
— Мне страшно навсегда остаться… такой. Дерганой, нервной, боящейся всех вокруг. Наедине с идиотским кошмаром и нервным тиком. В будущем.
Усмехнулся последним словам.
Сдает, малышка.
— Ты не забила болт, движешься в правильном направлении.
Он улегся. Взгляд заскользил по голым плечам, спине, вниз, к завлекательной ямочке ягодиц. Почесал ладонь, затягиваясь. Мысленно и с удовольствием сминая упругое полушарие.
Осторожно коснулся спины, не спеша, как сапер на минном поле, добрался до талии. Чуть надавил, утягивая вниз. Она не сопротивлялась, и все же крайне неуверенно опустилась на подушку.
Слезы в голубых глазах высохли. Теперь в этом океане на волнах покачивался страх.
"Ты несколько часов назад наслаждалась моим членом, и опять этот гребаный страх".
Подтянул ее к себе ради воплощения своего желания — смять ее задницу.
Вздох въелся горячим дыханием в плечо.
— Ты слишком наглый.
— По какой шкале?
Она фыркнула.
Он телом чувствовал ее напряжение. Осознанно прижиматься к нему и при этом расслабиться у нее получалось плохо.
— По шкале Брэдфорда.
Затянулся, заканчивая сигарету. Легкий, даже нежный шлепок заставил ее приподняться с праведным возмущением во взгляде.
Невозмутимо выдохнул последнюю порцию дыма.
— По шкале Брэдфорда я наглеть еще не начинал.
"На ней вообще понятия "наглость" не существует".
— Верни мне ощущение твоей задницы в моей руке.
Ее губы приоткрылись, будто хотела что-то сказать, но слова не нашлись.
— Ты… — все же вылетело с нескрываемой растерянностью и смущением. — Мэлл!
"Как точно подмечено".
— "Сударыня, дай мне прикоснуться к твоей ягодице", — звучит лучше?
Скривилась, сжимая край одеяла на груди.
— Без этих… выражений, нельзя?
— Можно, — безразлично пожал плечами. — Но тебе не понравится.
— А от слов я прям в восторге! — эмоционально всплеснула свободной рукой, сидя рядом, подогнув под себя ноги.
Чтобы понять разницу, надо дать ее почувствовать.
Перехватил ее поперек, на мгновение оглушенный вскриком прямо в ухо. Потребовалась пара движений, чтобы уложить ее рядом так, как удобно ему, и завершить демонстрацию финальным аккордом в виде шлепка. Ощутимого.
— Ты… охренел, Брэдфорд?! — ладонь врезалась в грудь.
В глазах коктейль из бешеных эмоций.
— Так, малышка, по факту: я дал тебе возможность сравнить, — не утратил спокойствия в голосе.
Наоборот, ее выпад позабавил. Сама не знает, чего ей надо.
— Не сопи на меня, — усмехнулся, смотря на ее надутые губы.
Столькоживыхэмоций.
Подцепил ее подбородок. Не испугалась. Смотрела уверенно, прямо.
Прикоснулся к губам в мягком поцелуе. Лизнул нижнюю губу, наслаждаясь ее наполненностью, нежностью. Не встречая ни дрожи от страха, ни сопротивления.
Джульет разорвала поцелуй. Не отстранилась, решительно глядя в глаза.
— Никогда больше не верти мной как куклой. Я живая.
Живая.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Блять.
Могла стать живой куклой.
Представил —всего на миг— что вместо этой Джульет рядом с ним — Джульет-криспи. Реагирует только на прикосновения к телу, глаза будто затянуты матовой пленкой. Нет слез, нет радости.
Ничего.
Пустота.
— Мэлл? — теплая тонкая ладонь скользнула по щеке, возвращая в момент.
Грудь сдавило многотонным прессом. Это редко случалось, но всегда, когда рядом маячил надвигающийся пиздец.
Лег, утягивая ее за собой. Выпуская из поля зрения непонимание у нее во взгляде.
Закинул руку за изголовье, вытаскивая сигарету.
— Спи, — бросил глухо, закуривая.
Он едва ли заснет.
Когда из самых темных, отдаленных уголков начинают стягиваться непрошенные эмоции, которые гасил бесконечно-долгое время, не до сна.
Он какое-то время чувствовал озадаченный взгляд Джул, но не смотрел на нее. Скоро ощущение пропало, она расслабилась, погрузившись в сон. А Мэлл прислушивался к себе.
Определенно радовало отсутствие яростного напряжения, какое было в последний опасный момент приближающегося срыва. Теперь он чувствовал себя как обычно, за исключением неясного давления в груди.
Неизвестного.
То, чего прежде не случалось. И это заставило задуматься.
Эпизод 30. Чертовски мало
Так и не уснул, встречая рассвет, выдыхая дым в потолок. Закуривая снова и снова бесконечное количество раз.
Свет постепенно заполнял комнату. Джульет мирно спала, прижимаясь щекой к его груди. Пару раз захныкала во сне, но не проснулась. Один раз пробормотала что-то неразборчивое, перевернулась, неосознанно прижимаясь ближе.
Он практически не шевелился. Взгляд блуждал от потолка к ее лицу.
Дым. Потолок. Джульет.
Потолок. Дым. Окно.
Джульет. Дым.
Джульет.
Мэлл никогда не мыслил хаотично. Его мысли всегда пребывали в порядке. Соображал быстро, но взвешенно. Зная, какое слово последует. Предвидя ответы. Опережая события.
Это происходило само собой. Он сам воспитал в себе способность спокойно мыслить.
Вышколил, и всегда использовал.И сейчас мысль текла так же, а он просто за ней следовал.
Одна единственная, так или иначе задевающая многие грани, — эта девушка имеет значение.
Факт.
Он не собирался его отрицать. Как, впрочем, не собирался выдумывать чувства. Это не то. Хотя и признал, что может ошибаться.
Течение мысли в какой-то момент привело его к давней договоренности о браке с Эстель. Летом следующего года он должен на ней жениться — таков уговор. И прежде его это не беспокоило.
Ни радостно, ни печально. Просто — никак. Похуй.
Не думал, что что-то может измениться там, где изменениям места нет.
Естественно он не станет окольцовывать Джульет только потому что хочет ее. Но именно это заставило задуматься, что он способен кем-то увлечься.
Надолго ли? Неизвестно. Но в любом случае несовместимо с браком с Эстель. Он не конченный мудак и не считает измену нормой. Это хуевая политика: играть за две команды.
Совместима ли в принципе семейная жизнь с их бизнесом? Чем дольше в нем находишься, тем больше человеческого теряешь, это неизбежно.
Он помнил отца до вступления в Империю. Тот никогда не отличался особой теплотой, после смерти мамы замкнулся в себе, но сумел взять себя в руки. Внимания уделял ровно столько, чтобы поставить галочку в графе "примерный отец".
Хуй знает, возможно в нем всегда сидела циничная сволочная натура, и просто спала. Но, если сравнить, вполне сойдет для наглядного пособия: как меняется человек, создавая и торгуя криспи.
На свой счет Мэлл иллюзий не питал. Лучше других знает: в циничности он давно переплюнул Брэдфорда-старшего. В безразличии к чужим страданиям. Когда долгое время наблюдаешь несправедливость, она перестает иметь значение. Становится обыденностью. И эту его грань уже не изменить.
