Тексье понимал — убийца не мог стереть только свои собственные отпечатки. Ведь в этом случае пострадали бы отпечатки и Кристьена, а они остались в полной сохранности.
«Постой, постой, — подумал вдруг инспектор. — А если к Кристьену пришла женщина… Она могла и не снимать перчаток. К тому же Кристьен достал ликер. Будь ночным гостем мужчина, Кристьен скорее всего предложил бы ему коньяк. Но на окурках нет следов помады. А почему они должны быть обязательно? Не все женщины красят губы… Как говорится, «ищите женщину!». Этим, пожалуй, я и займусь. И начну с жены Мариуса Кристьена». Решив так, инспектор вышел из кабинета, спустился вниз и сел в машину.
Дверь квартиры с именной табличкой открыла красивая молодящаяся женщина.
— Месье?.. — спросила она певучим голосом, удивленно вскинув брови.
— Вы Люси Кристьен? — галантно улыбнулся инспектор.
— Слушаю вас.
— Инспектор полиции Пьер Тексье, — представился Пьер, с удивлением отмечая, что Люси Кристьен не слишком-то опечалена смертью мужа.
— Пожалуйста, проходите, — менее ласково произнесла хозяйка, все еще продолжая улыбаться, и посторонилась.
Инспектор вошел в прихожую и, подойдя к вешалке, снял пальто. Когда Пьер вешал его на крючок, по его рукам пробежала легкая дрожь. Рядом висело… темно-синее ворсистое пальто. Заставив себя успокоиться, Тексье привычно поправил рукой прическу и проследовал за Люси Кристьен. Они вошли в просторную, богато обставленную комнату, служившую скорее холлом, чем столовой. Большой широкий диван, несколько экзотических цветов в каких-то модерновых горшках на высоких ножках, бар, шесть кресел, телевизор, три низких столика…
— Присаживайтесь, — нарочито ласково сказала хозяйка, указывая на диван. — Коньяк, вино…
— На работе я стараюсь не пить, — продолжая стоять, ответил инспектор.
Люси Кристьен вздохнула и села в кресло напротив дивана.
— О чем вы хотели со мной поговорить?
— Прежде чем задавать вопросы, я хочу попросить разрешения закурить, — сказал Пьер, садясь на диван.
— О да, конечно.
Она взяла со столика пепельницу и поставила ее на пушистый ковер. Затем достала сигарету и взглянула на инспектора. Поняв ее взгляд, Тексье щелкнул зажигалкой. Хозяйка затянулась, а Пьер, набивая трубку, продолжал рассматривать свою собеседницу. Ей было лет сорок, а может, и больше, хотя на первый взгляд она выглядела куда моложе. Держалась Люси Кристьен легко и непринужденно. Сразу было видно, что она привыкла к тому, что нравится.
— Так о чем вы хотели меня спросить? — повторила она свой вопрос.
— Ваш муж убит вчера ночью в своем кабинете в клинике. Меня интересует, знали ли вы, что он собирается ночевать там?
— Нет, не знала. Хотя последнее время он делал это довольно часто.
— Один из сотрудников вашего покойного мужа уверяет, что в девять вечера Мариус Кристьен разговаривал с вами по телефону.
— Какая разница — знала я или не знала? — вдруг почти выкрикнула хозяйка — Меня это совершенно не волновало.
— Хорошо, будем считать, что вы все-таки знали. — спокойно произнес Тексье, — но объясните мне, пожалуйста, почему вас это не волновало?
— Это личное, семейное дело…
— Я бы и не спрашивал, — прервал ее инспектор, — если бы ваш муж оставался в живых. Но я вынужден разобраться в ваших взаимоотношениях. Мариус Кристьен убит.
— И поделом ему! — зло сказала мадам Кристьен и осеклась. — Уж не думаете ли вы, будто это сделала я?
— Я пока этого не думаю, — невозмутимо произнес Пьер, выпустив тонкую струйку дыма.
— Нет, это возмутительно, — опять вспылила мадам Кристьен, бросив в пепельницу недокуренную сигарету. — Да, он был не очень хорошим мужем. Но подозревать меня?!
— Вы напрасно горячитесь, — сказал Пьер.
— Нет, нет, это абсурд! Поймите, я не скрывала, что давно уже не любила его, как, впрочем, и он меня. Но пойти на убийство… Поверьте, я не смогла бы этого сделать, — произнесла она не столько раздраженно, сколько испуганно и тихо.
— Вполне допустимо. Однако потрудитесь ответить, где вы были вчера примерно с девяти вечера до двух ночи?
— Дома!
— Кто это может подтвердить?
Она на секунду задумалась. Потом почему-то покраснела и опять вполголоса сказала:
— Боюсь, некому.
И тут Пьер вспомнил: когда он входил в парадное, то видел привратницу, Она сидела у лифта и читала какую-то потрепанную книгу. Тексье решил тотчас проверить сказанное мадам Кристьен. Ведь привратница наверняка заметила бы, если жена хирурга выходила вечером из дома и вернулась где-то около полуночи.
— Извините, — сказал он, вставая, — я, кажется, забыл запереть свою машину.
Тексье вышел из комнаты. Проходя мимо вешалки, он вырвал несколько ворсинок из пальто мадам Кристьен. Привратница все так же читала книгу.
— Извините, мадам, — едва ли не вкрадчивым голосом произнес инспектор, — но у меня к вам один пустяковый вопрос. Скажите, вы находились здесь прошлой ночью?
— Не знаю, почему вас это интересует, но я действительно была здесь всю ночь, — ответила привратница, оторвавшись от книги и сдвинув на лоб очки.
— Вы не обратили внимания, когда выходила из дома и когда вернулась мадам Кристьен?
— Это та, у которой мужа убили?
— Она самая.
Привратнице спешить некуда, она обрадовалась возможности поболтать с новым человеком, и ее даже не интересовало, кто он и зачем ему нужно все знать.
— Должна сказать, плохо они жили в последнее время, — начала она издалека. — Раньше, помню, всегда вдвоем, а теперь давно уж не вижу, чтобы они из квартиры-то вместе выходили. Я все замечаю, только ничего никому не говорю…
Она хотела продолжить рассказ, но Пьер спешил. Мадам Кристьен могла догадаться, что он ушел не просто проверить машину.
— Все-таки, когда прошлой ночью она ушла и когда вернулась? — перебил инспектор словоохотливую старушку.
Та обиженно замолчала, по-детски надув губы. Тексье уж подумал: своим нетерпением он все испортил, но привратница вдруг выпалила:
— Да утром же!
— Вы уверены в этом?
— Что значит «уверена»? — ворчливо проговорила привратница. — Сама ей дверь открывала. Уж рассветать начало.
Тексье поблагодарил ее и быстро поднялся наверх.
— Вы знаете, — обратился он к мадам Кристьен, входя в комнату, — я действительно забыл запереть машину.
Люси Кристьен сидела в том же кресле и спокойно курила.
— Так на чем мы остановились? — спросил он таким тоном, словно в самом деле забыл о разговоре. — Да, мы говорили о вас. Вы, кажется, сказали, будто всю ночь находились дома?
