Читаем без скачивания Быт и нравы русского народа - Николай Костомаров

Церковная процессия. «Описание путешествия в Московию». Адам Олеарий. XVII в.

Что поклонение частным семейным языческим божествам оставалось дольше других верований язычества, это понятно и естественно, потому что человек из сферы мифологии дольше удерживает то, что относится к его личности и к тесному кругу жизни, и, напротив, легко забывает предания и склад понятий о существе мира, творении земли, историю богов и героев. Мы, однако, не знаем, в какой степени и где именно и между кем в XVI и XVII веках сохранялось это поклонение старым божествам.

Полнее обрисовываются для нас языческие обычаи у финских народов, населявших Северную Русь. Так, в XVI веке в Водской пятине (нынешней Санкт-Петербургской губернии) сельские жители были только по имени христиане. Они совершали моления деревьям и каменьям и приносили жертвы, сопровождаемые пиршеством. Вместо священников они призывали к себе чудских колдунов арбуев: рождался ли младенец – прежде позовут арбуя, тот наречет новорожденному имя, а потом уже родители зовут христианских духовных. Не носили хоронить мертвых на кладбища, а погребали их на курганах и коломищах. Эти полухристиане не соблюдали постов и в особенности не терпели Петрова поста, вероятно потому, что тут у них было время языческих празднеств, избегали христианского брака и предпочитали жить с женщиной по взаимной любви, без венчания. Архиепископ Макарий обратил внимание на такие уклонения от Церкви, приказывал священникам сжигать мольбища, венчать тех, которые соединились браком без обряда, освящать их святой водой, как бы возобновляя утраченную благодать, принятую некогда в таинстве крещения, и увещевать арбуев, а непослушных из них отправлять в Новгород. Дети боярские, поселенные в этих местах, были обязаны наблюдать, чтобы народ не уклонялся от церковных обрядов. В Пермской земле в XVI веке люди ходили на поклонение истукану – золотой бабе; когда кого-нибудь постигало бедствие или болезнь, перед истуканом колотили в бубны и этим думали помочь своей беде. Таким образом, финские народы на пространном севере тогдашней России были в таком же положении, в котором теперь находятся чуваши и черемисы, или как в прежние, более отдаленные, века были крещеные русские, когда, по свидетельству Иоанна Пророка, приносили жертвы болотам и колодцам и без благословения пастырей сходились и расходились с женами. Около Казани и в ее окрестностях в XVI веке так называемые новокрещеные чуваши, черемисы и вотяки не ходили в церковь, не соблюдали постов и призывали к родильницам не попов, а баб; хоронили на кладбищах татарских; по необходимости повенчавшись в церкви, совершали еще раз брачные обряды дома или вместо жен держали у себя пленных ливонок.

В описываемое нами время русский народ если и потерял старые формы язычества, то сохранял его дух в самих христианских верованиях. Без знания законов, без малейшего понятия о существовании их неразвитый человек находится под влиянием таинственных сил и во всем окружающем ищет чего-то такого, на что хочет опереться в своем бессилии. Обычные явления природы наводили страх: явление кометы, затмение солнца, падающие камни производили волнение умов и уныние. В народном воображении существовали разные фантастические существа, помещаемые в природе. Обыкновенно отдаленные страны служили для воображения местопребыванием таких существ и сценой чудесных событий. Так, на севере России, мрачном, лесистом, суровом, народная фантазия помещала пещеру змеи аспиды, крылатой, с птичьим носом и с двумя хоботами, эта пестрая змея живет в отдаленных печорских горах, не садится на землю, а только на камень, и куда полетит, может всю землю опустошить. Но есть заклинатели-знахари – обаянники, которые умеют ее заговаривать.

Пустынные берега широкой Волги также представлялись в народном воображении в чудесном свете. Говорили, что выше Саратова есть гора Змиева, где обитал шестиглавый дракон, налетавший на Русь и причинявший опустошения; но богатырь убил его, а дракон превратился в камень. Русские уверяли иностранцев, что в низовьях Волги растет животно-растение – баранец. Оно приносит плод, похожий на ягненка. Стебель его идет через пупок и возвышается на три пяди; ноги мохнатые, рогов нет, передняя часть – как у рака, а задняя совершенное мясо. Оно живет, не сходя с места, до тех пор, пока имеет вокруг себя пищу. Показывали меховые шапки и уверяли удивленных западных европейцев, что эти шапки из меха «баранца».

С утратой мифологических образов, с потерей антропоморфических представлений о силах природы еще долго остается прежний взгляд на нее, и народ ищет в окружающих его явлениях таинственного смысла, не давая уже себе отчета, откуда проистекает этот смысл, или привязывая его к новым верованиям. На этом основании сохраняются в народе приметы и гаданья. Можно сказать, что жизнь каждого русского, по мере большей или меньшей личной наклонности к мистической созерцательности, вся была управляема приметами. Предвещательность и знаменательность явлений для него была так широко развита, что обратилась в систему. В числе запрещенных книг ходили по рукам волховники, или сборники примет и гаданий в назидание людям. Вот, например, какого рода приметы имели знаменательность для воображения: храм трещит (треск в стене), ухозвон, кости под колпиками свербят – путь будет; длани свербят – пенязи (деньги) имать; очи свербят – плакать будут; воронограй, куроклик (пение курицы) – худо будет; утица крякнет, гусь гогочет, окомиг (дрожь в ресницах), огнь бучит (треск дров), пес воет, мышеписк (писк мышей), мышь порты (платье) грызет, кошка в окне мышца держит, сон страшен, слепца встретить – изгорит нечто; огонь пищит, искра из огня, кошка мяукает – падет человек; свеча угаснет, конь ржет, вол ревет, трава шумит, дерево скрипит, сорока поцекочет, дятел желна (долбит дерево), стенощелк (червячки в стенах), жаба воркует. <…> Некоторые приметы служили к предсказанию погоды и физических явлений: дым высоко в избе ходит (в курной) – к погоде; мышь в жилье высоко гнездо совьет – снег велик будет, и погода будет. Другие служили признаками войны, голода и других народных бедствий; например, «берег подымается, и море дичится, и ветры сухие или мокрые тянут, и облака дождевые и снежные и ветряные, и гром громит, и буря веет, и лес шумит, и древо о древо скрипнет, и волки воют, и белки скачут – мор будет, и война восстанет, и вода пребудет, и плодов в лете в коем не будет или умалится». Вот сколько примет, и сверх того втрое было больше, чем здесь описано; а многие из них сохранились до сих пор. Верили в сон и составляли обширную систему знаменательных толкований; верили в чох, в полаз (вероятно, насекомых, – вывод предвещаний из различных их движений), верили во встречу, то есть считали встречу с одними предметами счастливым, с другими – несчастным предзнаменованием. К несчастным в древности принадлежали: встреча с монахом, с лысым конем, со свиньей. Преподобный Феодосий в XII веке укорял тех, кто при таких встречах возвращается назад. Эти примеры из XII века, без сомнения, существовали в XVI и XVII веках, потому что сохранились и в наше время. Кроме множества гаданий, которые и теперь служат святочной забавой, в старину были целые системы гаданий, записанные в книгах и гадальных тетрадях. Они носили общее название Рафли. К таким книгам принадлежали «Аристотелевы врата», «Шестокрыл» и астрологические гадания, занесенные к нам с Запада: «Острономы», «Зодей», «Альманах», «Звездочетье»; сущность последних состояла в отыскании влияния, какое имели на судьбу человека и на обстоятельства его жизни небесные светила, дни и часы: «О злых часех и о нарождении человечестем, в которую звезду или час, добр или зол, и получая счастков и богатству и нищеты и в нарождении добродетелем, и злобам, и долголетству жития и скращения смерти – и сия вся кошуны и басни суть». В этих разнообразных учебниках волшебства заключались, по выражению одного иерарха, такие вещи, «их же не подобает не точию описывати, но ниже помышляти, ради хулы, и многие скверности и отступничества». К этой категории гаданий относились так называемые рождественные волхвования, которые производили чародеи по призыву матерей над младенцами, узнавали и определяли их судьбу. Смелая и суеверная женщина, будучи беременна и желая узнать, кого она родит, давала из рук своих медведю (конечно, ручному, которых часто водят скоморохи на потеху людям) хлеб и прислушивалась к голосу, какой издаст зверь: если он рыкнет – значит, она родит девицу, а если замычит, то мальчика. Об образовании младенца составились полуязыческие, полухристианские верования. Одно описание говорит, что человек состоит из восьми частей: «Сердце от камени, тело от персти, кости от об лак, жилы от мглы, кровь от Чермнаго моря, теплота от огня, очи от солнца, дух от свята Духа». Другое описание объясняет, что во время беременности женщины ее ангел-хранитель берет части «у земли, или у воды, или у железа, или у камени, или у дерева, или у огня, или у всякой вещи смертной, и возьмет от того ангел материн и кинет на отроча то, и от того зарождается в нем дух». Человеческие свойства зависят от преобладания какой-нибудь из восьми частей состава его тела: «От земли – тело: тот человек темен, неговорлив; от моря – кровь в человеце, и тот человек прохладен; от огня – жар: тот человек сердит; от камени – кость: тот человек скуп, немилостив; от солнца очи: тот человек богатыреват и бесстрашен; от ветра – дыхание: тот человек легкоумен; от облака мысль: тот человек похотлив; от света – свет: тот человек свят, не мыслит земного, но мыслит небесная». К другим гаданиям прибегали в разных предначинаниях, чтобы узнать, удачно ли они пойдут; в разных неудачах и бедствиях, чтобы узнать, чем помочь. Один из старинных родов гаданий назывался получай. Как он совершался, неизвестно, но его название заставляет думать, что цель его состояла в отыскании средств к приобретению.