Читаем без скачивания Полярная станция Зебра - Алистер Маклин

- Пропитанная горючим?

- В том-то и загвоздка, - воскликнул Свенсон. - Движущиеся части любой машины требуют смазки. В механическом отсеке полным-полно всяких машин, а значит, полным-полно смазки. А эта тепловая изоляция впитывает масло, как губка. В любых условиях, даже когда атмосфера хорошо вентилируется, обшивка, притягивает капли машинного масла, как магнит железные опилки. И впитывает их, как промокашка.

- И все-таки, отчего произошел пожар?

- Самовозгорание. Такие случаи уже бывали. Корабль прошел уже свыше пятидесяти тысяч миль, так что обшивка очень сильно пропиталась маслом.

После ухода со станции "Зебра" мы почти все время идем полным ходом, турбины, черт бы их побрал, сильно греются, вот и... Джон, от Картрайта еще ничего не слышно?

- Ничего.

- Он там уже добрые двадцать минут.

- Может быть... Но когда я уходил, он как раз начал надевать защитное снаряжение, он и Рингман. Так что они не сразу бросились в машинное отделение. Сейчас позвоню в кормовой отсек... - Он переговорил по телефону, нахмурился. Из кормового отсека докладывают, что они отправились уже двадцать пять минут назад. Разрешите проверить, сэр?

- Оставайтесь здесь. Я не хочу...

Не успел он договорить, как кормовая дверь с треском распахнулась и оттуда, шатаясь, вывалились два человека. Дверь торопливо задраили, с людей стащили маски. Матроса я узнал: он уже приходил с Рейберном, а второй был Картрайт, старший офицер машинной команды.

- Лейтенант Рейберн отправил меня с лейтенантом, - доложил матрос. Кажется, с ним не все в порядке, капитан...

Диагноз был совершенно точен. С ним действительно было не все в порядке. Картрайт находился в полубессознательном состоянии, но упорно боролся с полным помрачением рассудка.

- Рингман, - выдавил он из себя. - Пять минут... Пять минут назад... Мы как раз шли обратно...

- Рингман, - тихо, но требовательно повторил Свенсон. - Что с Рингманом?

- Он упал... Там внизу, в механическом отсеке... Я вернулся... вернулся за ним, попытался втащить его наверх по трапу. Он застонал... О Господи, он вскрикнул... Я... Он... Картрайт едва не свалился со стула, его подхватили, посадили обратно. Я сказал:

- Рингман. Или перелом, или отравление.

- Черт его побери! - тихо выругался Свенсон. - Чтоб им всем ни дна, ни покрышки! Перелом. Там внизу... Джон, прикажите, пусть Картрайта перенесут в матросскую столовую... Перелом!...

- Пожалуйста, прикажите мне приготовить защитное снаряжение, торопливо вмешался доктор Джолли. - Я сейчас принесу из медпункта медицинскую сумку доктора Бенсона.

- Вы? - Свенсон покачал головой. - Очень благородно, Джолли. Очень вам признателен, но не могу...

- Послушайте, старина, ну хоть разок плюньте вы на ваши уставы, мягко проговорил Джолли. - Не забывайте, коммандер, я тоже с вами на борту этого корабля. Так что мы и потонем вместе, и спасемся тоже вместе. Короче шутки в сторону!

- Но вы не знаете, как обращаться с этим снаряжением...

- Не знаю - так научусь! Что тут сложного? - сурово бросил Джолли и, не дождавшись ответа, вышел.

Свенсон перевел взгляд на меня. На нем были защитные очки, но они не могли скрыть его озабоченности. В его голосе прозвучала необычная для него нерешительность.

- Как вы считаете...

- Ну, конечно, Джолли прав. У вас нет выбора. Если бы Бенсон был здоров, вы бы отправили его туда, не задумываясь. Кроме того, Джолли чертовски хороший врач.

- Вы не были там внизу, Карпентер. Это настоящие железные джунгли.

- Скорее всего, доктор Джолли и не будет там ничего перевязывать или фиксировать. Он просто сделает Рингману укол, тот отключится, и его можно будет спокойно перенести сюда.

Свенсон кивнул, поджал губы и отправился к ледовому эхолоту. Я спросил у Хансена:

- Ну, что, плохи наши дела?

- Да, дружище. Но я бы выразился иначе: дела хуже некуда. Вообще-то, воздуха нам хватило бы на шестнадцать часов. Но сейчас почти половина этого запаса отсюда до самой кормы практически непригодна для дыхания. Остатка нам хватит на несколько часов. Шкиперу приходится вести бой сразу на трех фронтах. Если он не включит систему воздухоочистки, то работающие в механическом отсеке люди ни черта не смогут сделать. Видимость почти нулевая, да еще дыхательные аппараты - парни действуют практически вслепую, почти точно так же, как под водой. Но если он включит воздухоочиститель, то в машинное отделение пойдет кислород, и огонь вспыхнет с новой силой. Кроме того, уменьшится запас энергии, которая нужна для запуска реактора.

- Все это весьма утешительно, - откликнулся я. - А сколько времени вам потребуется, чтобы запустить реактор?

- Не меньше часа. Это после того, как пожар будет потушен и все будет досконально проверено. Не меньше часа.

- Свенсон сказал, что на тушение пожара уйдет три или даже четыре часа.

Ну, возьмем пять. Это очень много. Почему он не потратит немного энергии, чтобы поискать полынью?

- Слишком большой риск. Я согласен со шкипером. Не стоит искать лишних приключений на свою голову.

В центральный пост, кашляя и отплевываясь, вернулся Джолли с медицинской сумкой и стал надевать защитное снаряжение. Хансен показал ему, как управляться с дыхательным аппаратом. Джолли, кажется, все усвоил. В сопровождающие ему был выделен Браун, тот самый матрос, что привел в центральный пост лейтенанта Картрайта. Джолли даже не представлял себе, где находится трап, ведущий из верхнего этажа машинного отделения в механический отсек.

- Действуйте как можно быстрее, - предупредил Свенсон. - Не забывайте, Джолли, вы не имеете практики в таких делах. Жду вас обратно через десять минут.

Они возвратились ровно через четыре минуты. Но не принесли потерявшего сознание Рингмана. Без сознания оказался сам доктор Джолли, Браун приволок его обратно в центральный пост.

- Не могу толком сказать, что случилось, - отдуваясь, доложил Браун.

Его трясло от перенапряжения: Джолли весил больше него фунтов на тридцать. Мы только-только зашли в машинное отделение и закрыли дверь, я показывал дорогу. И тут вдруг доктор Джолли упал прямо на меня - я так думаю, он обо что-то споткнулся. Сшиб меня с ног. Когда я поднялся, он лежал на палубе и не двигался. Я направил на него луч фонарика - а он весь холодный. И маска порвана. Я его в охапку и сюда...

- Вот что я вам скажу, - задумчиво произнес Хансен - Для медиков на "Дельфине" наступили тяжелые времена... - Он угрюмо проследил, как безжизненное тело доктора Джолли тащат к кормовой двери, где воздух был относительно чище. - Теперь все три наших лекаря вышли из строя. Очень кстати, не так ли, шкипер?

Свенсон промолчал. Я обратился к нему:

- Этот укол Рингману - вы-то сами знаете, что давать, как и куда?

- Нет.

- А кто-нибудь из экипажа?

- Что толку об этом говорить, доктор Карпентер? Я открыл медицинскую сумку, принесенную Джолли, пошарил среди бутылочек и флакончиков, нашел, что надо, продезинфицировал шприц и сделал себе укол в левую руку, чуть выше повязки.

- Обезболивающее, пояснил я. - Рука болит, а мне сейчас понадобятся все пальцы... - Я бросил взгляд на Ролингса, который уже пришел в себя, насколько это было возможно в такой зараженной атмосфере. - Как вы себя чувствуете?

- Чуток передохнул. - Он встал и поднял свое дыхательное снаряжение. Не паникуйте, док. Имея рядышком торпедиста первого класса Ролингса...

- В кормовом отсеке у нас полно свежих людей, доктор Карпентер, возьмите их - остановил его Свенсон.

- Нет, Ролингс. Это для его же пользы. Может, он отхватит за нынешнюю работенку сразу две медали.

Ролингс ухмыльнулся и натянул на голову маску Через две минуты мы уже находились в двигательном отсеке.

Здесь было невыносимо жарко, и видимость, даже с фонарем, не превышала восемнадцати дюймов, но в остальном дела обстояли не так уж и плохо.

Дыхательный аппарат действовал отлично, и я чувствовал себя вполне нормально. Разумеется пока.

Ролингс схватил меня за локоть и подвел к трапу, ведущему в механический отсек. Я услышал пронзительное шипение огнетушителей и огляделся, чтобы определить, откуда оно доносится. Как жаль, подумалось мне, что в средние века не существовало подводных лодок: открывшееся передо мною зрелище наверняка вдохновило бы Данте написать еще одну главу своего "Ада".

Над огромной турбиной по правому борту покачивались два мощных прожектора, чьи лучи едва пробивались сквозь густой дым, испускаемый обугленной, но все еще тлеющей теплоизоляцией. Вот кусок изоляции покрылся толстым слоем белой пены: подаваемая под давлением углекислота немедленно замораживает все, с чем соприкасается. Матрос с огнетушителем отступил назад, а трое других тут же заняли его место и принялись в клубящейся полутьме кромсать и отдирать испорченную обшивку. Но едва какой-то пласт отвалился, как нижний слой тут же вспыхнул, пламя поднялось выше роста человека, и одетые в защитное снаряжение фигуры отшатнулись прочь, как от сатаны, готового превратить их в пылающие факелы. И снова вперед выступил человек с огнетушителем, снова нажал на рычажок, снова ударила струя углекислоты, снова пламя дрогнуло, рассыпалось искрами и погасло, задушенное коричневато-белым пузырящимся покрывалом... Эта процедура повторялась опять и опять. Заученные движения ее участников, клубы дыма, яркий свет прожекторов, сыплющиеся вокруг искры все это напоминало таинственные обряды давно сгинувших зловещих культур, где жрецы совершали кровавые жертвоприношения у огненного языческого алтаря. Мне стало ясно, что Свенсон прав: при такой изматывающей, но вынужденно неторопливой работе пожарников сбить огонь за четыре часа было бы великолепным достижением. Только вот какой воздух будет на "Дельфине" к тому времени?.. Я постарался отогнать от себя эту мысль.