Читаем без скачивания Оранжевый Треугольник - Александр Крафт

Мерно поскрипывала под порывами ветра паутина. Тонкие нити ожидали жертву, а в укрытии, положив лапку на сигнальную паутинку, терпеливо ждал жирный, мохнатый паук. Он не беспокоился об обеде, не нервничал, не испускал яд в вожделении долгожданного момента — просто ждал…

На пустыре умирал от старости беспризорный пес. Он уже не мог двигаться, и голод подступал неотвратимой темнотой небытия. Неподалеку сидела серая ворона, ожидавшая, когда все попытки умирающего окажутся тщетны. Он превратится из пусть старого, но опасного животного в приятно протухший деликатес. Ворона тоже не волновалась. Она видела эту сцену не первый раз и знала, что как бы пес не старался, время пира придет. Она терпеливо ждала…

В террариуме зоопарка под мощной лампой грелся тигровый питон. Скоро придет время кормежки, и к нему подсадят жирного кролика. Не надо было никуда ползти, охотиться, все происходило без его участия. Теплая лампа, мягкий песок и предстоящая еда — вот настоящее счастье. Питон, не моргая, смотрел на лампу и ждал…

В синем небе далекого мира парил в ожидании Оранжевый Треугольник…

На чердаке дома зверь встрепенулся. Темнота разлилась по улицам густым сиропом. Обмазала черной грязью белые стены домов, тротуары и мостовые. Не избежали этой участи и люди, став темными, неузнаваемыми — ночными. Время ночных желаний, ночных инстинктов, ночных поступков. Ночная жизнь. Монстр напрягся. Пора.

Легко, как ребенок, Рис выскочил на крышу. Ему не надо было спускаться, чтобы видеть, куда ведет след Кристины. Горящей нитью он проходил от подъезда, доходил до дороги, продолжался до перекрестка и сворачивал за угол.

Рис затаил дыхание и легонько подтолкнул тело.

Короткий разбег, падение, напоминающее полет, и вот он уже на другой крыше. Как и вчера, со всеми предосторожностями, он продвигался по пути, проделанному Кристиной. Еще прыжок, короткая пробежка, полет над улицей, опять прыжок.

Все-таки тело было идеальным. Бесстрашное, неуязвимое, обладающее огромными возможностями, до предела функциональное и… красивое. Да, именно красивое той особенной красотой, что несет в себе совершенное оружие.

Смерти нет дела до способов. Она равнодушна к вызвавшему ее предмету. Это может быть, например, корявый мясницкий нож. Но истинный мастер берет три прута высокоуглеродистой стали, туго скручивает, потом, обернув в известные только ему листья и сукно, зарывает в землю. Через десять лет сверток будет извлечен на свет, чтобы после сложной обработки явиться миру Именным Клинком. Так рождается красота смерти. Не для прекращения существования живого, а для упоения высшей эстетикой Убийства. Не факта, но искусства, имеющего не только эпохальные традиции и культуру, но и религию со своими храмами, жрецами и толпами верующих. Смерть тоже бывает эстетична, утонченна, прекрасна.

Идеальное тело-убийца начинало нравиться Рису.

И это ему не нравилось.

Огненный шнурок следа привел его к зданию полиции, а потом к дому Кристины. Все развивалось по вчерашней схеме, и затаившийся на противоположной крыше монстр стал слушать.

В квартире Кристина была не одна. Но не это было помехой. На лестничной площадке стоял человек. Он думал о Кристине. Он находился здесь для того, чтобы защитить ее. От Риса.

"Кристина? Я подумал — Кристина?" Страх пробежал по телу.

"Это не она. Это Барбара — кукла Барби, ее же звали так, — убеждал он себя. — Предательницы Кристины здесь нет, а Барби никого не предавала".

Тело сверилось с радаром и констатировало: "Кристина".

"Барбара!" — взмолился Рис, призывая всю силу убеждения.

"Кристина", — подтвердило тело, и монстр метнулся к краю крыши.

Рис напряг мышцы, чтобы остановиться, но тело его уже не слушалось.

"Как по сценарию", — пробежала мысль, и Рис немедленно выгнал ее из головы. Еще не время позволять себе думать. Пора начинать бояться.

Начинать? Это было действительно страшно. Монстр приступил к выполнению ужасного плана, в конце которого любимая женщина должна была бы погибнуть.

"Перестань! Никаких "бы"! Треугольнику нужен не твой "страшок", а настоящий ужас. Все! Твой план рухнул, и ее ждет мучительная смерть в твоих руках. И с чего ты вдруг решил, что можешь ее спасти? Из-за тоненькой ткани мыслей, трещащей по всем швам? Кретин, это всё! Да пойми же, ты идешь ее УБИВАТЬ, и ты ее УБЬЕШЬ! Не веришь? Попробуй, останови себя!" Рис непроизвольно попытался это сделать, но спускающееся по трубе тело даже не дернулось.

Это помогло. Он осознал весь ужас своей ошибки. Сознание забилось в дальний угол мозга, вопя от страха.

Паутина дернулась, извещая паука, что кушать подано.

Тело собаки дернулось в последней судороге.

Свет яркой лампы попал на кролика.

В мозгу Риса открылся клапан, отправляя оранжевому чудовищу противоестественный наркотик.

Монстр шмыгнул в подъезд мимо какой-то парочки, которая за секунду до этого стала рассматривать пустое место.

(Вон твой Дод идет. Опять нажрался где-то как свинья…)

Внутри дома монстр спустился в подвал и замер. Нужно было убрать копа с площадки, и тело не знало — как.

"Никак! — закричал во всю силу мысли Рис. — Никак ты его не уберешь! Он там стоит, чтобы охранять Кристину! Ты должен убить ее, когда она будет одна — ТАКОВА ЗАПОВЕДЬ! А фараон будет стоять до утра. Он не уйдет! Ты проиграл — Треугольник!" Рис стал в мыслях смеяться.

Локатор прощупывал окружающую местность. Коп стоял на лестнице и действительно уходить не собирался.

"Вот так просто тебя сделали!" — издевался над Треугольником Рис. Долгие дни страха и ночи боли взывали к торжеству.

"Бесполезно дергаться, он не уйдет. Он здесь ради нее, и пока она сама не…" — Рис резко заткнулся, но уже было поздно.

"Кретин! — констатировала мысль. — Ты должен был сопротивляться, а пока ты упивался своим триумфом, тебе на секунду вернули контроль, но и этого хватило, чтобы ты дал нужный совет".

Наверх полетел приказ, и по лестнице спустился недоумевающий полицейский. Он открыл дверь, как бы пропуская кого-то. Радар проследил его до машины, где коп галантно усадил пустоту на переднее сиденье, завел мотор и уехал.

Звук машины стих, но монстр чего-то ждал.

"Галлюцинации недолговечны, — вспомнил Рис. — Ну и зачем тогда это нужно?"

Звук мотора снова загремел в ушах. Хлопнула дверца, и коп бегом стал подниматься по лестнице.

"Ничего не делай! — напрягся Рис, пытаясь прервать связь с телом. — Что бы ТЫ ни задумал — НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЙ!"

Монстр снова перехватил контроль и послал очередной приказ.

Человек добежал до площадки, остановился, постоял немного. Потом ему показалось, что он позвонил, ему открыла подруга и сказала, что Кристина убежала куда-то. Тогда он так же бегом спустился вниз, и машина уехала.

Рис знал, что теперь это надолго. Он сопротивлялся из последних сил, но в распоряжении монстра уже были две схемы выманивания людей.

В дверь квартиры позвонил дежуривший на лестнице инспектор. Кристина придирчиво рассмотрела его в глазок, задала через дверь несколько вопросов и только потом впустила его в квартиру. Инспектор казался встревоженным.

— Что случилось? — спросила испуганная женщина.

— Не волнуйтесь, — проговорил Бакстер, — просто я подумал, что стоит вызвать подкрепление, а рацию я не захватил из участка. Еще пара полицейских нам ведь не помешают? Я думаю, хорошо, чтобы кто-то наблюдал за окнами и был на крыше. Так будет надежнее. Разрешите, я позвоню.

— Позвоните, конечно, — сказала Кристина, а из комнаты показалась вторая женщина, настороженно разглядывая инспектора.

Бакстер набрал номер.

— Да? — донеслось из трубки.

— Рон, это ты? Это Бакстер. Мне нужны еще двое.

— Какого черта. Чем ты там занимаешься! — взорвалась трубка. — У меня и так людей в обрез, а ты шляешься неизвестно где…

— Рон, я говорил тебе, и вообще, кто чей начальник? Немедленно присылай мне подкрепление.

— А откуда мне их снять? У меня два убийства сегодня!!! Я не возьму на себя такую ответственность.

— Если здесь через полчаса не будет подкрепления, у тебя будет еще одно убийство.

— На вас что, напали? — резко сменила тон трубка.

— Нет еще. Но нападут, не сомневайся.

— Ну, как знаешь, — взорвалась трубка. — Но я отвечать не хочу. Короче, без письменного распоряжения я людей с убийства не сниму.

На линии раздались короткие гудки, и Бакстер тихо выругался. Впрочем, он тут же извинился.

— Дайте, пожалуйста, мне лист бумаги и ручку, — попросил полицейский.

На листе он написал: "Я, старший инспектор отдела по расследованию убийств, Рэм Бакстер, приказываю отправить мне подкрепление из двух человек. Сложность ситуации мне известна, и всю ответственность я беру на себя".