тварь, ещё капитаны подключатся. Была мысль остаться и дать бой. Вот только какой в этом смысл? Глупо рисковать людьми, если не знаешь, с чем имеешь дело. Особенно сейчас, когда отряды только сработались, появилось новое оружие и каждый знает своё место. Поставленные задачи я выполнил, монстров мы получили, причём много. Тоже схватил парочку, так что выход можно считать успешным.
До особняка добрались быстро. Мужики, возбуждённые успешной вылазкой, наперебой делились впечатлениями, пока тащили добычу к алхимикам:
— Такой охоты не было лет двадцать!
— А как господин время выбрал! Прямо к прорыву!
— Да, — один из них понизил голос. — Ходит слух, что если у главы рода Магинских чешется левая пятка, то это сигнал.
— Брешешь! — тут же включился в беседу другой мужик.
— А я чего? Что услышал, то и говорю, — оправдался собеседник.
Улыбнулся, я ведь просто пошутил тогда Витасу и Медведю, а они… Вот же придурки.
— И ни одного погибшего, это ж надо! — перехватил инициативу в обсуждении успехов другой. — Всё потому, что тренировались… Я теперь ещё больше буду выкладываться.
— Да, видели, как командиры с новыми ружьями сильных тварей валили?
— А хозяин-то! В серую зону зашёл, как к себе домой… Самый сильный земельный аристократ.
Я кивнул настрою мужиков, в целом всё в рамках задуманного. Люди должны верить в успех, особенно после стольких лет неудач, когда Магинских жали все кому не лень.
Тем временем у ангара алхимиков царило настоящее столпотворение. Новички и старожилы с одинаково ошарашенными лицами разглядывали гору добычи. Ольга что-то быстро записывала в толстую тетрадь, пока Лампа сортировал тела по размеру.
— Господин, — Смирнов протиснулся ко мне, его очки запотели. — С таким количеством материала мы точно выполним ваш заказ! Даже больше сможем сделать.
— Вот видишь, — подмигнул ему. — А говорил, что не получится. Столько людей старались, рисковали жизнью ради этого. Как вы сможете их подвести и меня?
На последнем слове сделал акцент. Отец Ольги поджал губы и подключился к разбору нашей добычи.
К нам подошёл Николай Тёркин, на его лице играла довольная улыбка:
— Павел Александрович, можно вас на минуту? Есть хорошие новости.
Отошли в сторону, подальше от суеты вокруг ангара.
— Первые успехи по руднику, — понизил голос Николай. — Достали десять кристаллов.
Паренёк воровато оглянулся, словно собирается продать мне сейчас что-то запрещённое, причём в публичном месте. Из куртки достал свёрток, ещё раз бросил взгляд на окружающую суету. И передал кристаллы.
Я развернул грязную тряпку. Не понимаю, почему их нельзя в мешочек положить или во что-то похожее? Оценил размер: средние… Мысленно оборвал сам себя: «Ещё недавно радовался грамму манапыли, а сейчас?»
— Отлично! — улыбнулся, похлопав Тёркина по плечу. — Вы молодцы.
— Но… — он замялся, нервно потирая шрам на шее. — Как нам быть с учётом? Ведь по законам империи мы обязаны отчитываться за каждую штуку и всё сдавать ставленнику императора. Если поймают…
— Хорошо думаешь, правильно, — согласился с ним. — Прям как тогда, когда украли документы разведчиков. Имели замужних женщин, а потом спалились на балу, и снова из-за дам.
— Павел Александрович, — чуть покраснел Николай. — Ну вы же знаете, мы не специально. Теперь-то на вас трудимся. Всё чинно и благородно, вот и не хочется нарушать.
— А мы придумаем, как правильно всё оформить, — подмигнул ему. — Дай время, и я приму решение. Пока это даже не считается за добычу — так, сняли пробу.
Лицо Николая напряглось, между бровей залегла морщина:
— Это же… против законов империи. Против самого императора.
— Не совсем так, — покачал я головой. — Это одна из самых больших жил в стране. Моя жила. И я просто так её не отдам, — сделал паузу, внимательно глядя ему в глаза. — Скажи, где были император и его армия, когда на наши земли нападали джунгары? Где был ставленник императора? А, точно! Пытался убить меня и забрать мои территории.
Николай помолчал, обдумывая услышанное, потом медленно кивнул. Кажется, прокатило. И ведь нигде не соврал, каждое слово — правда.
М-да, быстро близнецы стали законопослушными. Но хорошо, что этот разговор всплыл. Нужно придумать, как оставлять часть добычи себе, желательно достаточно большой кусок. Люди Жмелевского будут и на руднике, и рядом, там просто так утащить не получится. Проверят все вещи и мужиков, работающих на добыче.
Так… А почему я должен бесплатно трудиться, чтобы император жировал? Эта мысль снова и снова накатывала на меня. Нужна консультация того, кто разбирается в законах и правилах страны.
Постоял ещё немного. Десять кристаллов тут же исчезли в пространственном кольце. Проводил взглядом расходящихся мужиков, прикидывая расклад: парочку камней оставлю себе, столько же — в запас… Остаётся шесть. Лампа, Ольга, Смирнов, Жора, жёны… И всё, закончилось моё богатство.
Нет, так не пойдёт. Нужно добавить сюда Витаса и Медведя. К тому же придумать, как дополнительно мотивировать Тёркиных. Они тоже должны получать свою долю от работы с жилой.
— Это же бред, — выдохнул, сдерживая злость. — Моя земля, а я тут словно гость какой-то.
Нашёл глазами рыженького. Довольный пацан, весь в крови и жиже монстров, разделывал их прямо на улице. Алхимики вынесли стол, чтобы не пачкать пока ещё нашу кустарную лабораторию.
Один вопрос меня никак не отпускал, нужна консультация. Отвёл Лампу в домик Витаса и попросил никого не беспокоить нас. Закрыл дверь.
— Нам нужно поговорить. Тема, скорее всего, тебе не понравится, — начал я, и пацан вздрогнул. По его лицу пробежала тень.
— Господин, мой учитель живёт во мне и периодически выходит наружу? — в голосе звучала такая печаль, что самому стало не по себе.
— Да, — честно признался я.
— Даже моя жизнь, выходит, не моя, — ещё грустнее произнёс пацан, опуская голову.
— Лампа, слушай, — дёрнул щекой. — Я не сильно умею там поддерживать и сопли вытирать. Твой дар, понимание того, что делать и как делать интуитивно, — это…
— От учителя, — перебил рыженький. — Он занял моё тело. Его знания как-то просочились в меня, пока Степан Михайлович спал.
— Именно.
— Значит, я из себя ничего не представляю? — веснушчатое лицо парня сморщилось, словно от боли.
«И вот как ему ответить на этот вопрос?» — промелькнула мысль.
— То, какой ты есть, — это
