— Они не согласятся, — покачал головой Шитц
— Согласятся, — оскалился Семён Семёныч, — или умрут.
— Ты действительно планируешь их всех убить в случае отказа?
— Не планирую, — мрачно ответил Горбунков, — но сделаю это, если придётся. Да и убийство всех не потребуется. Уничтожение всей этой благородной сволочи во главе с правящей верхушкой, мигом решит все вопросы.
— Будет хаос, — произнёс Шитц, невольно сжимая кулаки.
— Не будет, — ответил Горбунков, — потому что власть в стране возьмём мы, только теперь это будет власть мужчин, и торжество науки и техники, а не дремучее средневековье с замшелыми дворянскими традициями узаконивающими рабство. Монархия, дворянство, рода… ты разве не чувствуешь, как несёт от этих слов отсталостью, мракобесием и дикостью?
Схватившись за голову, психолог застонал, произнёс, надтреснутым голосом, — Семён, как ты не понимаешь, это же кровь, море крови. Брат пойдёт на сестру, муж на жену, сын на мать. Есть же другой выход, зачем обязательно всё ломать?
— Не разрушив старый дом, новый на его месте не построить, — ответил Горбунков негромко, но убеждённо.
— Нет! Так нельзя. Только не так. Семён, слышишь? Я не позволю. — Шитц внезапно успокоился и твёрдо, чётко выговаривая слова, произнёс снова, — Я тебе не позволю!
Глядя на давнего друга и соратника, Горбунков помрачнел лицом, заиграл желваками, а затем, поднявшись и встав напротив психолога, тихо ответил, — Прости Андрей, но тогда наши с тобой пути расходятся. По возвращении в Екатеринбург сдашь управление ячейкой сменщику.
— Нет, — снова твёрдо ответил Шитц, — В организации многие думают так же как я. Поэтому я объявлю общий сбор, там и решим, каким путём идти, твоим или моим.
* * *
— Ну что там ещё?! — сварливо произнёс я. С этой подготовкой к свадьбе, меня задёргали в край. Вот и сейчас в дверь кто-то настойчиво долбился.
В приоткрывшуюся щель всунулась голова распорядителя, страшно сказать, аж из самого императорского дворца, поставленного организовывать церемонию бракосочетания.
— Ваше высочество, прошу пройти на предварительное фотографирование с вашими невестами.
— Тьфу, блин. — Этот до невозможного нудный и сложный церемониал придумала явно садистка. Именно садистка, а не садист. Мужики на такое изощренное издевательство неспособны. Но деваться некуда, я не какой-нибудь там простолюдин, я, иху бать, царственная особа и надо, понимаешь, соблюсти этикет.
— Нет, Ваше высочество, не в этом, пожалуйста оденьте парадный мундир, — отправил меня распорядитель снова переодеваться.
Пять, у меня было пять нарядов, в которые я должен был обряжаться в ходе свадьбы. Ну то есть, вот это фотографирование к примеру. На нем я должен быть в белом стилизованном под гвардейскую форму мундире. Зачем, почему? Мне пытался этот распорядитель объяснить, что какая-то там императрица повелела, но я так и не понял нафига козе баян. Ну ладно я курсатой был, но я исключение из правил. Но бог с ним. На торжественном мероприятии перед бракосочетанием, я должен быть в чёрном костюме и с маской на лице… — ух блин, как прям гаремом повеяло. Тоже другая императрица распорядилась. Похоже, благородные дворянки оттуда этот образ для выездов своих гаремных мальчиков и подсмотрели.
А теперь внимание, на самом бракосочетании я должен быть опять в белом костюме но с той же чёрной маской, которую с меня снимет жена. Остановив распорядителя, я предположил, что опять какая-то императрица придумала и вновь получил утвердительный ответ.
Итак, маску они с меня снимают, но, на торжестве после бракосочетания я должен быть, как думаете в чём? В белом костюме? В чёрном костюме? Неа, не угадали. Я должен быть в красном.
От объяснения почему, стало неловко даже ко всему привычному мне. Оказывается это символ пролитой на меня женской крови. Честно, я даже покраснел немного, от таких подробностей.
И, наконец, в спальню для первой брачной ночи я должен идти в пятом костюме. Снова в белом, но свободного кроя. Спрашивать я уже не стал, и так понятно, что какой-то ещё императрице в российской истории засвербело.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
В общем, выбрав из перечня нужный, я принялся переодеваться. Один, хотя мне настойчиво предлагали трёх мальчиков в помощь. Прогнал ссаными тряпками всех. Мальчики мне ещё одеваться помогать будут. Совсем охренели. Вот еслиб девочки, но облом-с, сейчас кроме родни, будущих жен и фрейлин матушки ни с какими другими бабами контактировать нельзя. И да, тоже императорское распоряжение от какого-то там замшело-бородатого года.
В общем, как я понял, императрицам часто нечем было заняться и они извращались в том, кто сильнее заморочит бедных бесправных парней. А теперь и мне мучаться.
В коридоре, чуть в отдалении, под присмотром строгого дядьки бдили пара моих двоюродных братьев, сыновей императрицы. Великие князья Александр и Павел были помладше меня, погодки, шестнадцати и пятнадцати лет. Те ещё юноши с взором горящим.
Припёрлись три дня назад ко мне и давай по родственному требовать, чтобы я их тоже супермужиками сделал.
Вспомнив дендромутанта Сергеича и представив, что со мной, в таком случае, сделает хозяйка Всея Руси, когда её сыновья превратятся в подобное, вынужден был отказать. Не угомонились. Достав меня окончательно вопросами и требованиями, получили ответ, что супермужичество передаётся только половым путём.
Я-то надеялся, что после такого ответа отстанут, но не тут-то было.
Оба серьёзно задумались, заставив меня уже в свою очередь поглядывать на них с подозрением.
То ли решали, один раз — не один раз, то ли раздумывали, бывают ли супергерои — гомосексуалисты. Но обошлось. Вчера, в приватной беседе, с сожалением сообщили, что к такому кардинальному способу получения сверхсил пока не готовы. Просили сообщить, если найдётся какой-нибудь другой способ.
В общем, оба братца, завидев меня, тут же помахали в воздухе «клешнями», приветствуя. В утешение я оснастил каждого защитным костюмом, включая себя и мы весело играли в догонялки по поместью, с жеребячьим ржанием снося всё на пути.
— На фотографирование, Ваше высочество, — поторопил меня распорядитель и пришлось, отставив всё, идти за ним, поминутно оттягивая пальцем глухой и жёсткий воротник стойку.
Войдя в большой зал, я увидел стоящее отдельно резное кресло и всех моих невест при параде, разбредшихся по залу кто куда и развлекавших друг-друга светской беседой.
— Ну наконец-то, вот и вы, — раздался незнакомый мужской голос и обернувшись в его сторону я увидел не замеченного ранее мужчину, обвешанного с ног до головы фотоаппаратурой, что стремительно приближался к нам с распорядителем.
Отрекомендовавшись Иваном Фадеевым, фотографом Их Императорских Величеств, он оглядел меня со всех сторон критическим взглядом, похмурился немного, но всё-же кивнул, — Для предварительного пойдёт. — После чего, критически осмотрел весь женский контингент в зале и поинтересовался, — И кто же у нас невеста?
— Так все, — с легким недоумением произнёс я, глядя на фотографа.
Тот похлопал глазами, обдумывая, очевидно, новую для себя информацию, посмотрел на распорядителя, тут же кивнувшего в подтверждение моих слов, и задумчиво потеребил объектив камеры на груди.
— И как же вас фотать… — Забыв про меня, он начал ходить вокруг стула посередине зала. Останавливаясь то справа, то слева от него.
Затем, похлопал в ладоши, привлекая внимание, произнёс, — Дамы, подойдите ко мне.
Собрав всех поближе, сначала построил их в одном порядке, затем в другом, но я видел, что с каждым разом он всё больше мрачнеет. Наконец, махнув разочаровано рукой, раздраженно воскликнул, — Не так, всё не так. Классика, это жених сидит на стуле, а невеста стоит за правым плечом, положив на плечо ладонь левой руки. Но тут невест восемь! Как, позвольте спросить, им всем там уместиться?!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Недовольным взглядом он пронзил распорядителя, но тот только развел руками, предлагая Фадееву эту проблему решать самому. Я тоже только улыбнулся, не спеша что-то предлагать и мужчина, тяжело вздохнув, взялся за камеру и принялся бросать на несчастный стул взгляды через видоискатель.
