Были и другие сложности в отношениях с испанскими партнерами, в основе которых лежали как объективные обстоятельства, так и сугубо личные ошибки и промахи советских инструкторов и советников. Например, существовал строгий запрет сотрудникам резидентуры принимать личное участие в боевых операциях в тылу противника. Тем не менее он достаточно часто нарушался, хотя о таких случаях, как правило, становилось известно после возвращения «провинившихся» из рейдов или их гибели. Хотя и очень редко, но имели место «проступки», об одном из которых резидент с возмущением докладывал в Центр 9 сентября 1937 года:
«Прекрасная квалификация К. П. Орловского известна, но политически он мало развит. Он сильно нас подвел: инструктируя перед операцией семнадцать немецких коммунистов, обещал им по сто песет на человека за удачно проведенное дело. Они, естественно, возмутились подкупом, и нам с трудом удалось загладить дело».
Как отмечено выше, советская внешняя разведка в Испании была представлена резидентурами НКВД и РУ ГШ Красной Армии. Они обменивались на месте добывавшейся военной и оперативной информацией, консультировались по возникавшим проблемам, координировали свои действия в вопросах, касавшихся поддержания отношений с испанскими коллегами. Заслуга в налаживании такого товарищеского взаимодействия принадлежит по праву А. М. Орлову и Η. М. Белкину (со стороны НКВД) и Яну Карловичу Берзину и Григорию Михайловичу Штерну, которые были первыми главными военными советниками. Архивные документы и воспоминания многих «испанцев» свидетельствуют, что именно эта четверка проявляла искреннюю и принципиальную заинтересованность в деловом сотрудничестве, в создании благотворной обстановки для проведения совместных оперативных мероприятий. Так, в декабре 1937 года на территории, контролировавшейся республиканцами, совершил вынужденную посадку слегка поврежденный германский скоростной бомбардировщик «Хейнкель-111». В ходе сложных и длительных переговоров с испанцами удалось убедить премьер-министра Негрина и министра обороны Прието передать этот самолет Советскому Союзу. Его разобрали на части, упаковали в ящики и морем отправили в СССР.
Никак нельзя сказать, что отношения советских разведчиков с испанскими партнерами всегда были беспроблемными и безоблачными. Прежде всего на них порой сказывалось неблагоприятное воздействие той политической и идеологической неоднородности, которая была свойственна в целом испанскому республиканскому руководству, в частности Народному фронту. В своем сообщении в Центр еще от 29 декабря 1936 года резидент, например, отмечал: «Советы, которые мы даем центральному аппарату госбезопасности, и вся наша помощь в виде инструктирования и оперативного руководства на места пока не доходят. Там политическими партиями создаются свои органы контрразведки, ими руководят местные комитеты Народного фронта».
22 апреля 1937 года он вновь касается этой темы: «Борьба с контрреволюцией и шпионажем оперативно повысилась, но зато крайне затруднилась политически. Каждая партия считает своим долгом защищать шпионов, состоящих ее членами, стараясь таким образом обелить себя».
Особенно рьяно проявляли себя в этом плане анархисты и троцкисты. Имел место такой случай: один из руководителей мадридской полиции добыл неопровержимые доказательства того, что его подчиненный является франкистским агентом, похитившим шифрдокументы штаба Мадридского фронта. Поскольку предатель состоял в партии анархистов, те горой встали на его защиту и сделали все, чтобы он избежал заслуженного наказания. Более того, в своих газетах анархисты поместили фото его разоблачителя с призывом: «Умейте запоминать лица провокаторов!»
Трудности в отношениях с испанскими партнерами возникали также из-за некомпетентности и безответственности некоторых руководящих работников местных спецслужб. С помощью резидентуры, например, был отлажен порядок регулярного информирования министра внутренних дел в виде секретных сводок и бюллетеней Сегуридад. В одном из таких документов было доложено о раскрытии в Валенсии крупной подпольной группы франкистов и об оперативных мероприятиях, которые предлагалось осуществить по ее обезвреживанию. Какой же шок пережили испанские контрразведчики и их советские коллеги, когда их доклад был опубликован в печати по указанию самого министра! Свой рапорт в Центр об этом чрезвычайном происшествии резидент заканчивал горькими словами: «В результате намеченная операция была провалена. И министру внутренних дел прошло это безнаказанно. Таковы здесь нравы…»
К сожалению, осложнения возникали и по причине отдельных непродуманных действий советской стороны. Так, в спецсообщении НКВД по испанским делам от 27 марта 1937 года на имя И. В. Сталина утверждалось: «Работники нашей резидентуры принимают непосредственное участие в допросах наиболее видных шпионов — немцев и итальянцев, санкция против которых уже предрешена». Как видно, такой образ действий признавался нормальным. Однако подобное вмешательство не могло не вызывать недовольства сотрудников испанских следственных органов. Осознание этого пришло только через некоторое время, и подобная практика была прекращена.
Бывали у разведчиков промахи и в точности информирования Центра и испанских руководителей. Например, однажды поздним вечером от сотрудника резидентуры в городе Альбасете поступило сообщение о том, что на местном аэродроме совершена крупная диверсия. Не проверив достоверность этих сведений, заместитель резидента направил телеграмму в Москву, а там на ее основе составили спецсообщение на имя И. В. Сталина, В. М. Молотова и К. Е. Ворошилова. В Валенсии был поднят с постели министр обороны Прието, по приказу которого в район ЧП срочно перебросили на грузовиках полицейский отряд для проведения поиска и задержания диверсантов. Вскоре выяснилось, что никакого ЧП не бьшо, а произошел всего лишь изолированный взрыв нескольких старых артиллерийских снарядов в одном из складских помещений. Этот случай привел Прието в ярость и никак не улучшил его отношения к советским коллегам. Такие происшествия очень болезненно переживались коллективом резидентуры и оценивались самокритично. В частности, в отчете о работе за 1938 год Наум Исаакович Эйтингон, сменивший А. М. Орлова на посту резидента, писал: «Считаю, что нужно раз и навсегда покончить с очковтирательством и научить наших работников сообщать Вам вещи, как они есть в действительности. Еще раз подчеркиваю, как опасно вместо дела фантазировать».
В служебной библиотеке СВР России в Ясеневе хранится уникальная книга — «Шпионаж в Испании», выпущенная в Барселоне издательством «Единство» в 1938 году, и ее перевод на русском языке, но под иным заголовком — «Испанские троцкисты на службе Франко». Ее автор Макс Ригер называет себя членом Социалистической партии, рядовым бойцом, а затем командиром пулеметной роты интернациональной бригады. По его словам, он пятнадцать месяцев воевал на фронте, а этой публикацией намерен «дать читателю человеческую правду о героической борьбе испанского народа и с официальными документами в руках разоблачить его предателей на территории самой республики». Надо отдать должное автору: в его книге собран большой фактический материал, главным образом о неблаговидной деятельности испанских троцкистов (Объединенной марксистской рабочей партии — ПОУМ), который и в наши дни представляет историческую ценность.
Видимо, читатель того времени не мог не задаться вопросом о том, как рядовому интербригадовцу, почти постоянно находившемуся на переднем крае фронта, удалось собрать такие, по сути своей секретные, данные, обработать их и связно изложить. Возник он и у исследователей наших дней, а ответ был найден в архивных документах разведки: материалы для упомянутой книги собрал А. М. Орлов. Их литературная обработка принадлежит перу профессионального журналиста, доверенного лица резидентуры. Само же издание являлось одним из активных мероприятий советской разведки против международного троцкизма.
Гражданская война в Испании совпала по времени с разгаром широкой кампании борьбы с троцкизмом в Советском Союзе и в международном коммунистическом движении. Вполне логично, что работа против «заграничных» сторонников этого течения входила в перечень задач, стоявших перед советской внешней разведкой вообще и испанской резидентурой в частности. И надо признать, что деятельность немногочисленной, но активной и агрессивной ПОУМ объективно создавала для этого немало оснований и поводов. Многочисленные факты свидетельствуют, что троцкисты открыто позволяли себе требовать разгона парламента и свержения правительства Народного фронта, допускали нападки на премьер-министра: «Франко — фашист. Фашистом является и Негрин». В их арсенале были широко представлены такие методы, как распространение провокационных слухов, поддержка пораженческих настроений и саботирование формирования регулярной армии. Особенно озлобленно относились троцкисты ко всему, что было связано с Советским Союзом. Их печатные органы постоянно держали пальму первенства во всех антисоветских кампаниях тех лет. Вот, например, тексты их листовок:
