Затем я принялась совершать беспорядочные покупки в Интернете, все случайные, потому что я была женщиной, которая ни в чем не нуждалась, и мне нечего было искать.
Но на самом деле нет такой женщины, которая бы ни в чем не нуждалась, и я доказала это, найдя сказочную стеганую лежанку для собак из микрофибры с матрасом, стоившую целое состояние (для собачьей лежанки), которая должна быть у Полночи.
Я уже заказывала ее, когда Курт сказал:
— Есть пылесос?
Я посмотрела на него, потом на пол, где лежали стружки, снова вверх, и увидела очень симпатичное небольшое окошко с миниатюрными петлями, маленьким засовом и крошечной ручкой, и от того, что он закончил, мой желудок сжался.
— Курт, я все уберу, — сказала я.
Он кивнул и двинулся к другой двери, и мой желудок перевернулся оттого, что его работ подходит к концу и он скоро уйдет.
Сальто в животе было не очень хорошим знаком.
Ничего из этого не было хорошим — сторожевые собаки, пистолеты, окна в дверях, люди, ищущие возмездия, — но насколько безумной нужно быть, чтобы считать, что сальто в животе — хуже всего.
Полночь направилась к нему на помощь, а я подошла к небольшому кухонному шкафу, который Уолт установил в конце кухни, где я хранила чистящие средства и ручной пылесос «Дайсон».
Пока я убирала пылесосом стружку, Полночь зачарованно наблюдала за моими движениями и звуками, что я издавала, также как и за Куртом, уделяя внимание нам обоим. Когда моя ничтожная работа была закончена, она вернулась к Курту, а я к своему ноутбуку.
Закончив через двадцать минут, Курт подошел ко мне.
— Мои парни знают, что ты — возможная цель, поэтому будут регулярно сюда приезжать, чтобы проверить, как идут дела, — заявил он.
Я посмотрела на него со стула и кивнула, удивляясь, как он объяснил «своим парням», что я тоже возможная цель. Возможная цель вместе с их боссом.
— Ты распорядилась поставить сигнализацию? — спросил он.
Я снова кивнула и ответила:
— Пока тебя не было, мы с Полночью изучили варианты и договорились о встрече.
На этот раз кивнул он.
— Я подобрал небольшой револьвер. Двадцать второго калибра. Я передам его другу. Он будет ждать тебя на стрельбище в Блейкли. Я напишу тебе адрес, ты сообщишь мне, когда сможешь встретиться с ним несколько раз, и я все устрою.
Значит, Курт не собирался показывать мне, как пользоваться пистолетом. Это сделает его друг.
Точно, с него хватит проводить со мной время.
Он явно устал.
— Хорошо, Курт.
— Он покажет тебе, как с ним обращаться, заряжать, стрелять, расскажет о правилах безопасности. Тебе не придется им пользоваться. Просто дополнительная защита. В том маловероятном случае, если ты им используешься, он малокалиберный. Ущерб, который он может нанести, в сравнении с пистолетами другого калибра, не так велик. Так что, если ты хорошенько не прицелишься, этот револьвер замедлит нападающего, но не убьет. Понимаешь, о чем я?
— Да, — повторила я.
— Тебя это устраивает? — не унимался он.
На самом деле, нет.
Я молча кивнула.
— Едешь куда-то, будь начеку и следи в зеркала, чтобы заметить, не едет ли кто за тобой. И не гуляй по прибрежным тропинкам, если у тебя с собой нет телефона и собаки, или лучше вообще не гуляй, пока я не поймаю этого парня.
— Ладно, — повторила я.
— Услышишь что-нибудь, любой шорох, не важно, Кэди, звони 911. Ладно?
Позвонить 911.
Только не ему.
Более официальный и, вероятно, более быстрый способ получить помощь.
И все же мой желудок рухнул еще глубже.
Но я кивнула.
— Мы объявили его в розыск. Все правоохранительные органы в округе и его окрестностях знают, кого мы ищем, и у нас есть его фото и ориентировка на машину, на которой он может разъезжать. Он нацелился на полицейского, это мотивирует. Понимаешь?
— Да. Понимаю.
— Хорошо, — пробормотал он. — Будь начеку, и не слишком геройствуй. Расскажи об этом парням, работающим на тебя, чтобы они тоже не спускали с тебя глаз. Я пришлю помощника шерифа и опущу фотографию Ларса в твой почтовый ящик, чтобы ты могла показать ее всем. Это может их напугать, но лучше пусть они испугаются и держат ухо востро, чем просто подумают, что Ларс — какой-то турист, который хочет сфотографировать маяк в штате Мэн. Да?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Да, Курт.
— Ладно, — пробормотал он. — Мне пора.
И ему действительно было пора, и после того, как он почесал шею Полночи, он схватил вещи и двинулся к двери.
Я следовала за ним по пятам.
— Я, правда, должна поблагодарить тебя. Ты не должен был…
Он остановился в дверях, повернулся ко мне и прервал меня:
— Нет, должен. Ты права. Я удержал тебя, когда ты хотела уйти. Теперь, спустя все эти годы, ты по-прежнему в этом замешана. Это моя ответственность.
Упоминание о произошедшем ни в малейшей степени не походило на группу поддержки.
И то, что он взял на себя ответственность, заставило меня чувствовать себя ужасно, потому что я заставила его думать, что он мне должен.
Однако в этом признании было нечто более глубокое. Я чувствовала это, даже видела по выражению его лица.
Просто мы были далеко от того момента, когда бы я могла над этим поразмыслить.
Но момент был настолько настоящим, что я почувствовала, что должна попытаться.
— Курт... — начала я.
— Да, и я всеми силами буду охранять тебя. Ты мне в этом поможешь, и после — всё. Наконец-то всё будет кончено. Для нас обоих.
Всё.
Всё будет кончено.
Для нас обоих.
Никакого нежного голоса Курта. Никого, кто бы понимал, как случившееся в те далекие годы, могло и по сей день отражаться на нашей жизни. Никакого Курта, держащего меня за руку и смотрящего сверху вниз, будто он все еще принадлежал мне.
— Все равно спасибо, — тихо сказала я.
— Это моя работа, — пробормотал он, посмотрел на Полночь, еще раз почесал ее шею и повернулся к двери. — Пока, Кэди.
— Прощай, Курт.
Его взгляд скользнул к моим глазам.
А потом он, его пила и ящик с инструментами исчезли за дверью.
Тони сел, когда я надвинулась на него, обеими руками он пробежался вверх по моей спине, вплетаясь пальцами мне в волосы, но я не нуждалась в приглашении.
Я уже склонилась к нему, ухватила его за густые волосы и со всей страстью поцеловала, яростно работая языком.
Я никак не могла насытиться его вкусом. И никогда не смогу. Неважно, как часто мы целовались, а целовались мы часто.
И я не могла насытиться ощущением его твердого члена глубоко внутри меня. Я хотела слиться с ним, но мне нужно было двигаться, чувствовать трение, врезаться клитором в его основание.
Он оторвался от моего рта.
— Кэди, — прорычал он, сжимая в кулаки мои волосы, оттягивая их назад, боль в голове опалила позвоночник, зад, между ног, закружилась в клиторе.
Я выгнула спину дугой, он сомкнул рот на соске...
— Тони, — простонала я.
В воспоминании.
— Курт, — простонала я в постели, прижимая вибратор к клитору, моя спина оторвалась от кровати, а пятки впились в матрас.
Оргазм прошел через меня так глубоко, что мне пришлось выдернуть игрушку из своей плоти, потому что это было слишком грандиозно, слишком прекрасно, слишком совершенно.
Я всхлипнула, тяжело дыша, и позволила чувствам поглотить себя, потом глубоко вздохнула и открыла глаза, глядя в темноту спальни. В кромешную темноту, так как не пропускающие свет жалюзи на окнах скрывали вращающийся луч маяка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Словно зная, что все кончено, Полночь перебралась с пола на кровать и устроилась рядом со мной, а я, уставившись в темноту, отложила игрушку и, высвободив руку из-под одеяла, погрузила пальцы в собачью шерсть.
Она положила голову мне на бедро.
Я продолжала смотреть в темноту, чувствуя, как в глаза ударила влага, когда воспоминание об одном из многих случаев, когда мы с Куртом были вместе, ошеломило меня в совершенно ином свете.
