Но Лема нанесла ему короткий, точный удар в печень, после которого он смог лишь захрипеть и попытался свернуться в клубок.
– Где Ярг? – прошипела ему Лема прямо в лицо и тут же вонзила нож в бедро.
Самого удара я не видел, но траектория движения руки дала мне понимание.
Большаков снова открыл рот, но на этот раз Лема нанесла ему удар в солнечное сплетение. Эффект практически тот же: сбитое дыхание и боль в диафрагме, а изо рта лишь сдавленный хрип, перешедший в кашель.
– Где? Ярг?! – повторила вопрос Лема, разделяя слова.
– Незна… Я незна… – просипел в ответ тот. – Нена… Пожалст, ненад…
Я едва понимал, что он говорит. Адреналин в его крови явно зашкаливал: боль, сбитое дыхание, страх. Вот только Леме, похоже, было наплевать, и она повернула нож, который до сих пор торчал в ноге Большакова.
Очередная попытка закричать закончилась, так и не начавшись. Лема прекрасно знала, куда и как бить, чтобы клиент не издавал лишних звуков.
– Что ваш клан нашёл в Османии? – сменила она тему.
– Я незна… Я бухгалтер… Ненад… Пожалст… Я ничего не знаю.
Но на девушку его мольбы вообще никак не действовали. Вместо того чтобы закончить работу, она продолжила его избивать и протыкать ножом во всех возможных местах. Лишь старалась колоть так, чтобы раны не были смертельными.
Я терпеливо ждал, когда закончится весь этот цирк, хотя для себя уже решил: «На задание Лема больше не пойдёт!»
Так и не добившись результата, она наконец-то перешла к главному – перерезала клиенту горло, ну и в завершении отделила голову от тела.
Когда она поднялась, я с ужасом рассмотрел всю ту грязь, что она развела.
Кровь заливала всё пространство прихожей, наверняка ноги тонули в ней по щиколотку. Это я, конечно, утрирую, но пройти по квартире так, чтобы не запачкать стопы, было просто невозможно.
Мало того, Лема сейчас и сама выглядела не лучшим образом. Да ей достаточно на мгновение кому-нибудь на глаза попасться и всё сразу станет ясно.
И то, что она сделала в следующий момент, окончательно убедило меня в её полной неадекватности.
Прежде чем покинуть квартиру с трупом в дверях, она попёрлась в его ванную, чтобы смыть с себя кровь. Я едва смог удержать зад на скамейке. А желание подняться к ней и в грубой форме научить уму, было огромным.
Долгих десять минут Лема приводила себя в порядок, принимая душ прямо в одежде, после чего покинула квартиру.
Вся мокрая, она выскользнула в подъезд, оставляя за собой кровавые следы. Ну и естественно, выйти нужно было сразу, без проверки на наличие людей за дверью. А если уж закон подлости включился в работу, так делает это основательно, на полную катушку.
Едва дверь распахнулась, как на лестничном марше, с верхнего этажа появился мужчина с сигаретой в зубах. Возможно, не обрати он внимание на шум с нижней площадки – остался бы жив. А когда он в упор уставился на Лему в насквозь мокрой одежде, а заодно и на безобразие в дверях, он был уже обречён.
В общем, это был провал по всем пунктам.
Максимум, что успел сделать мужчина, это выронить из рук окурок, а в следующее мгновение Лема уже вскрывала горло ни в чём не повинного человека, случайного свидетеля.
И дёрнул его чёрт выбраться покурить в половине первого ночи!
Как только тонкая девичья фигура выскользнула из подъезда, я погасил экран планшета и покинул точку наблюдения. Мыш уже выехал со стоянки и буквально через минуту мы вместе мчались по ночному городу.
– На точку сбора, – сухо приказал я.
– Но у нас ещё двое на сегодня? – не понял моего решения Мыш.
Ну да, ведь он не видел того, что вытворяла Лема. Её вид, скорее всего, вызывал какие-то вопросы, но он тактично держал их при себе. Однако изменение в планах уже не оставило его равнодушным.
– Позже, Мыш, – всё так же, сухо отозвался я. – К точке сбора.
Больше никаких вопросов он не задавал, молча кивнул и на следующем же перекрёстке свернул влево – на выезд из города.
Вскоре мы остановились у обочины, бросили угнанную машину, пересекли небольшую посадку и загрузились в «Лачетти». А спустя сорок минут тряски вновь развернули палаточный лагерь, правда, на этот раз уже на другом озере.
Когда всё было закончено с палатками, удочками и костром, я уселся напротив Лемы и заглянул ей в глаза.
– Что с тобой не так? – не отрывая взгляда, спросил я.
– В смысле?
– В прямом. Повтори, какая была поставлена перед тобой задача?
– Убрать Большакова, – пожала плечами та. – Она выполнена, разве нет?
– Не строй из себя идиотку, – спокойным голосом продолжил я. – Что за самодеятельность ты там устроила? Приказ был чёткий: быстро убрать цель, без лишней возни и следов, а главное – без самодеятельности. А что в итоге? У тебя полная прихожая крови, плюс невинная жертва.
– Я не виновата…
– Только ты в этом виновата! Я тебя этому не учил…
– Я хотела помочь, хотела как лучше… – перебила меня та.
– Замолчи! Тебе поручили самое простое из возможных дел, и ты его запорола. Теперь из-за тебя мы вынуждены свернуть всю операцию, ты это понимаешь?
– Прости, я, правда, хотела как лучше. Я ещё на первом задании заметила, что они чувствуют боль, они не могут её отключать.
– Я тебя об этом просил?! Ты могла просто доложить, чтобы мы спланировали захват цели.
– Нет, но…
– Никаких «Но». У тебя была чёткая задача и на этом всё. Ты наследила так, что завтра мы будем вынуждены покинуть Сиберию и её окрестности. Нас уже утром кинутся искать все полицейские округа. Твоя работа неприемлема, она не профессиональна от слова «совсем»!
– Но я хотела помочь, – тихо повторила Лема и опустила взгляд в землю. – Я думала смогу вытянуть из него информацию.
– Иди спать, через три часа выезжаем.
Лема молча поднялась и вскоре скрылась в
