Энн сосредоточенно грызет ногти. Фелисити хватает меня за руку, и я чувствую, как невероятно похолодела ее кожа. Бригид через плечо оглядывается на дверь, чтобы проверить, не слышит ли нас кто-нибудь.
— Ну, я, должно быть, как-то выдала себя в этот момент, может, слишком громко вздохнула. Мисс Сара мгновенно выскочила в коридор, и глаза у нее были такие страшные… Она толкнула меня к стене, да, сильно толкнула! И уставилась на меня — ох, какие у нее были холодные глаза, совсем бездушные… — и сказала: «Шпионишь, Бригид?» Как я испугалась! Говорю: «Нет, мисс, я просто вам завтрак принесла, как миссус директриса велела…» Я так испугалась, что меня просто до костей пробрало. Что-то во всем этом было… опасное.
Она умолкает.
Мы все, сдерживая дыхание, смотрим на Бригид, ожидая продолжения. Бригид слегка наклоняется к нам через стол.
— У нее в руке была колдовская кукла… потрепанная такая куколка, вроде тех, что таскают с собой цыганские ведьмы, — и мисс Сара сунула эту куклу прямо мне в лицо. «Бригид, ты знаешь, что случается со шпионами и предателями? Их наказывают!» А потом она как дернет меня за волосы! И вырвала клочок волос! И тут же обмотала мои волосы вокруг своей куклы! Туго-туго! И говорит: «Помалкивай, Бригид! Или в следующий раз…» Ну, я никогда в жизни не бегала так быстро! А потом весь день просидела в кухне, да, вообще оттуда не выходила. А через несколько дней эти девушки погибли, и не могу сказать, что я о них пожалела, нет. Хотя просто ужас, что из-за них умерла и бедная миссус Спенс.
Бригид быстро осенила себя крестом.
— Я всегда знала, что они добром не кончат, эти две красотки… Вечно у них были какие-то секреты, и они бегали к матери Елене, когда тут рядом появлялись цыгане.
От внимания Бригид не ускользнуло, что в этот момент Энн подтолкнула меня локтем.
— Ну да, я знаю все об этих походах к матери Елене. Старая Бригид не на прошлой неделе родилась. Но лучше вам держаться от нее подальше. Она ведь сильно не в своем уме и вечно бормочет то одно, то другое. Очень надеюсь, что уж вы-то, девушки, не станете впутываться во что-нибудь эдакое…
Она окидывает нас суровым взглядом. Я чуть не роняю сахарницу, которую до сих пор держу в руках.
— Конечно же, нет! — небрежно бросает Фелисити, вкладывая в свой тон максимальную дозу высокомерия.
Она услышала от Бригид все, что хотела, так что у нее больше нет причин прикидываться ровней с прислугой.
— Очень на то надеюсь, очень. Не хочется, чтобы вы так уж разважничались, начали выдумывать странные имена, как те девицы. Хотя они и так были то ли герцогинями, то ли еще кем-то в этом роде, Сара требовала, чтобы я называла ее… ох, да как же?
Бригид замолчала, пытаясь вспомнить, но потом покачала головой.
— Вот ведь, опять провалилось куда-то, как будто дырка случилась в памяти. А ведь уже на кончике языка было словечко. Ну, неважно. Только знайте: если я когда-нибудь увижу, что вы трое принялись за эти цыганские фокусы-покусы, я сама вас схвачу за уши и притащу в церковь, и запру там на неделю! Увидите, я это точно сделаю!
Она быстро осушает до дна чашку.
— Ох, а теперь кто будет такой доброй и принесет бедной старой Бригид еще чая?
После того, как налили Бригид еще чая и пообещали немедленно отправиться в постель, мы выходим в большой холл. Остальные девушки уже разошлись по спальням. Две горничные бесшумно гасят лампы; наконец мы только и можем видеть, что белые пятна их фартуков. А потом и они тоже уходят. Огонь в камине почти погас, поленья едва тлеют, дымясь, их красноватый тусклый свет рождает длинные тени… кажется, мраморные колонны ожили и готовы пуститься в пляс…
— Так значит, мы читаем дневник давно умершей девушки. — Фелисити содрогается. — В этом есть что-то невероятно зловещее.
— Как тебе кажется, — спрашивает Энн, — может быть правдой то, о чем писала Мэри? Я о той части, где говорится о сверхъестественном.
Полено в камине громко трещит, испуская фонтан искр, и мы подпрыгиваем от испуга.
— Нам необходимо повидаться с матерью Еленой, — заявляет вдруг Фелисити.
Нет. Ни в коем случае. Пусть опущенный занавес таким и останется, и по эту его сторону будет тепло и безопасно, не следует заглядывать в неведомый лес…
— Ты что, предлагаешь пойти в цыганский табор? Прямо сейчас, ночью? Одним? — удивляется Энн.
Я не могу понять, то ли в ее голосе прозвучал страх, то ли она радостно взволнована перспективой.
— Да, сегодня ночью. Вы же знаете, каковы цыгане, — они никогда не задерживаются подолгу на одном месте. К утру они вполне могут уйти куда-нибудь на всю зиму. Так что надо поспешить.
— А как насчет…
Я чуть не произношу вслух имя — Итал, но вовремя останавливаюсь. Фелисити взглядом предостерегает меня.
— Насчет чего? — недоуменно спрашивает Энн.
— Мужчин, — говорю я, подчеркнуто обращаясь к Фелисити. — Там, в цыганском лагере, много мужчин. Разве мы можем быть уверены, что нам ничто не грозит?
— Мужчины… — немного торжественно повторяет Энн.
Мужчины. Странно, как может одно-единственное короткое слово пробуждать столько мыслей и опасений?
Фелисити копирует мой тон, донося до меня свое скрытое послание:
— Я уверена, мы сумеем справиться с тамошними мужчинами. Вы ведь знаете, что эти цыгане ужасные лгуны и любят тех, кто тоже умеет врать. Вот мы и посмеемся вместе с ними, проверим, кто врет ловчее.
— Не думаю, что нам следует туда идти, — возражает Энн. — Во всяком случае, одним, без провожатых.
— О, да, я согласна, — насмешливо бросает Фелисити. — А почему бы нам прямо сейчас не пойти к Бригид и не попросить ее проводить нас в цыганский табор посреди ночи? Уверена, она сочтет это за счастье!
— Я не шучу, — сердится Энн.
— Ну так оставайся здесь!
Энн вцепляется зубами в уже обгрызенный ноготь, и Фелисити шагает к ней и обнимает за плечи.
— Послушай, нас ведь трое. Вот мы и будем сопровождающими друг для друга. И защитницами, если понадобится. Хотя я подозреваю, что все эти страхи быть изнасилованной — просто глупые фантазии.
— Энн, что-то мне кажется, что нас оскорбили, — заявляю я и тоже кладу руку на плечи Энн.
Я ощущаю странное волнение в воздухе, я почти чувствую его на языке, и еще меня охватывает неведомое прежде стремление к некоей цели. И я не собираюсь отступать.
— Ты что такое говоришь, Фелисити? Что мы не стоим того, чтобы попытаться нами овладеть?
Фелисити расплывается в широчайшей улыбке.
— А давай проверим!
ГЛАВА 18
Чтобы добраться до цыганского табора, нам понадобилось пройти около половины лиги через сплошные заросли ежевики, которая отчаянно цеплялась за юбки и царапала лодыжки. К ночи заметно похолодало. Вокруг сыро, промозгло. Воздух неприятно обжигает легкие и вылетает из ртов пухлыми облачками белого тумана. И у меня не на шутку разболелся бок к тому времени, когда мы добрались до цыганской стоянки и увидели наконец шатры и костры, и большие деревянные фургоны, и мужчин, играющих на странных, почти квадратных скрипках… На земле сидели три здоровенные собаки. Как мы мимо них прошли, не понимаю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
