– В последний раз вы подрядились выручить Никки? – спросил Ренар. Она довольно усмехнулась:
– Если вы не можете поймать воровку, заставьте ее работать на себя. В этом и состояла идея. Она часто срабатывает.
Ее последние слова возвратили Ренара к нынешней ситуации. Теперь он понял, почему Мавра верила в то, что они выберутся из этой передряги. В жизни, которую она вела, чудо считалось обычным, повседневным явлением.
– О себе мне, в сущности, нечего рассказывать, – с некоторой завистью сказал охранник. – Ничего волнующего или романтичного в моей жизни не происходило.
– Вы говорили, что были учителем, – заметила женщина.
– Я – из Москови[3]. Это комм-мир, к счастью, не очень опасный. Без всякого там генетического манипулирования. Традиционное семейное общество, пять раз в день молитва – «Нет Бога, кроме Маркса, и Ленин – пророк его» – и обязательное тестирование, показывающее, что делается в данный момент в головах у граждан.
Ренар говорил с явным напряжением. Длинные слова давались ему очень тяжело. Но, кажется, он этого не замечал.
– Я был неглуп, – продолжал он, – поэтому меня поместили в школу. Но я никогда не интересовался ничем действительно полезным и потому начал изучать литуру – так он произнес слово "литература", – затем стал учителем. Внешностью и манерами я всегда немного напоминал женщину. В школе, где я работал, надо мной издевались. Это причиняло боль. Даже ученики вели себя подло. Я знал, что они говорили у меня за спиной. Мужчины, которые любят других мужчин, интереса во мне не вызывали, но все женщины считали, что мне нравятся именно они. Я спрятался в свою скорлупу, засел у себя в квартире с книгами и видео, выходил только для того, чтобы отправиться в учебные классы.
– А как обстояло дело с вашей психикой? – поинтересовалась Мавра.
– Я пробовал ходить в специальную группу. Но там задавали совершенно нелепые вопросы, например: любил ли я своего отца, – и заставляли пить какие-то лекарства, которые должны были изменить мое поведение. Из этого ничего не вышло. Чем больше они старались, тем более несчастным я себя чувствовал. Однажды, просидев целую ночь, размышляя о жизни, я решил, что единственный достойный выход для такого жалкого типа – это самоубийство. Но мне произвели психическое зондирование, и, прежде чем я успел что-либо сделать, явилась Народная полиция.
– А если бы она не явилась, вы действительно наложили бы на себя руки? – спросила она чрезвычайно серьезно.
– Не знаю. Может быть. А может быть, и нет. Не исключено, что у меня просто не хватило бы мужества. – На мгновение он задумался, подбирая слова. – Я оказался в политической психлечебнице. Видимо, кто-то встревожился, узнав, что гражданин комм-мира думает о самоубийстве. Более того, он принял это очень близко к сердцу, считая, что если я потерпел неудачу, то и система потерпела неудачу. Врачи собирались полностью стереть мою память, превратить меня в женщину и создать новую личность, соответствующую измененному полу.
– А почему они не захотели просто убить вас? – спросила Мавра. – Это было бы и дешевле, и проще.
Ренар не поверил своим ушам, но затем вспомнил ее собственное прошлое.
– В комм-мирах так не поступают! Во всяком случае, в Москови. Нет, меня держали в лечебнице и искренне желали добра. Незадолго до операции в палату, где я лежал, заявилась некая важная особа из другого комм-мира, ушедшего от нас далеко вперед: настоящий гермафродитизм, генетически выведенные абсолютно одинаковые люди, запрограммированные любить свою работу, и так далее. Особа объявила, что ищет – подумать только! – библиотекаря. Люди, умеющие читать книги и хорошо с ними знакомые, встречаются довольно редко – это правда! Даже в Москови девяносто два процента населения негр… не умеют читать.
– Это был Трели г?
– Верно. Меня отвезли на Новые Помпеи, накормили огромной дозой губки, и я оказался на крючке.
В последующие недели и месяцы со мной начали твориться дикие вещи: девичьи манеры усугублялись, черты лица и фигура становились все более и более женственными. Однако, смешно сказать, мои мужские органы выросли, и в мыслях я остался мужчиной. Наконец, на Новых Помпеях я впервые совершил настоящий половой акт. Кстати, Трелиг не соврал, ему в самом деле требовался библиотекарь; одновременно я охранял заключенных, таких, как Никки. На Новых Помпеях каждый был по-своему ненормален, но обладал умением или знанием, которое требовалось Трелигу. Он набирал таких людей в лучших политических психушках комм-миров.
– А теперь вы здесь, – мягко сказала Мавра. Ренар вздохнул:
– Да, здесь. Когда я застрелил Зигги и помог вам бежать, я почувствовал, что совершил первый по-настоящему важный поступок. Я почти уверен, что родился ради этого поступка, ради того, чтобы находиться здесь и помогать вам. А теперь посмотрите – в какое глупое и тяжелое положение мы попали!
Женщина нежно поцеловала его в щеку.
– Ложитесь спать и перестаньте волноваться. Я еще не проиграла, а значит, не проиграли и вы. Ей так хотелось поверить в это самой.
УЧДЖИН, СЕВЕРНОЕ ПОЛУШАРИЕ
– Ну и чертовщина! – произнес Бен Юлии, разглядывая окружающий пейзаж.
Лишившись энергии, без которой не работала система регенерации воздуха, все трое были вынуждены надеть скафандры. К счастью для Зиндера, помещавшегося в теле своей толстой дочери, они оказались огромными, безразмерными мешками. Но стоило влезть в них и подсоединить аппаратуру для дыхания, скафандры словно оживали, сжимаясь, и за какую-то секунду превращались во вторую, очень прочную белую кожу.
– Сколько у нас воздуха? – поинтересовался Трелиг, рассматривая бесплодную каменистую пустыню без малейшего признака жизни.
Юлин пожал плечами:
– В лучшем случае на полдня.
– Мы находимся недалеко от границы. А в соседнем гексе, кажется, есть вода, – с надеждой заметил Трелиг. – Пойдем туда. Что мы теряем?
Три белые фигуры понуро побрели вдоль широкой полосы, которую корабль, садившийся прямо на брюхо, оставил на поверхности планеты.
Но уйти далеко им так и не удалось. Юлину почудилось чье-то присутствие. Ему казалось, что вокруг мелькают какие-то тени, точнее – полутени; он замечал их краем глаза, но стоило ему обернуться – все исчезало.
– Трелиг! – позвал он наконец.
– Что такое? – буркнул советник.
– Вы с Зиндером не замечаете ничего странного? Готов поклясться, нас сопровождает какая-то компания.
Трелиг и Зиндер неохотно остановились и огляделись по сторонам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
