шкатулку, он повалился на колени и захрипел, не в силах вздохнуть. Темноволосый выхватил меч и бросился к трону. Бодрейв сделал движение другой рукой – будто букашку смахнул, и парня отшвырнуло к стене. Он хорошо приложился, даже дыхание перехватило, однако тут же напал снова.
Чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, Зайкир навалился на шкатулку грудью. Легкие горели огнем, горло пылало, в глазах темнело. Неведомая сила подняла вверх его правую руку, и сквозь застилающую взгляд пелену сантарремец увидел, как кольцо Аблис-Марра соскользнуло с его пальца и поплыло по воздуху к колдуну.
– Нет! – прохрипел он. – Нет…
Темноволосый обернулся на этот возглас. В зеленых глазах мелькнуло торжество – преодолев половину покоев одним звериным прыжком, он перехватил кольцо, зажал добычу в крепком кулаке и засмеялся. Колдун взревел. Вытянув обе руки вперед – вновь получивший способность дышать Зайкир тут же закашлялся и схватился за горло – Бодрейв сосредоточил все силы на новом враге, снова швырнув его об стену. Поняв, что так ему до колдуна не добраться, тот выхватил кинжал и, выкрикнув что-то непонятное, метнул его во владельца замка. Хорошо отточенное лезвие пробило горло старика, пригвоздив его к спинке трона. Зайкир готов был поклясться, будто полет кинжала сопровождался легким свечением. Кто же он такой, этот неожиданный союзник – да и союзник ли он?
– Уходи! – крикнул тот и, запустив руку в мешочек на поясе, уверенно шагнул к трону.
Зайкир торопливо обмотал шкатулку накидкой эймирани и сунул ее в суму:
– Без кольца не уйду!
Темноволосый, не замедляя шага, кинул ему кольцо – блестящий металлический кружочек сверкнул в воздухе и оказался в руках сантарремца. Тот торопливо надел его на палец, сжал руку в кулак – и, подняв глаза, понял, что зря отвлек парня, потому что колдун и не думал умирать. Узловатые пальцы с корявыми когтями царапали рукоять кинжала, стремясь вытащить его из раны.
Темноволосый вынул из мешочка горсть какого-то порошка и швырнул его в лицо Бодрейва. Губы его шевелились, но слов не было слышно. Коснувшись мертвенно-бледной кожи колдуна, порошок вспыхнул и зашипел, пенясь и вздуваясь уродливыми пузырями. Кулон на груди Зайкира вдруг раскалился и засиял огненным светом. Вскрикнув, сантарремец дернул цепочку и швырнул украшение на пол. Череп ворона светился, словно уголь, выскочивший из костра. Добравшись до колдуна, темноволосый вынул из-за пояса остро отточенную деревяшку и вогнал ее в сердце Бодрейва. Никто из них и не заметил маленькую девочку, мелькнувшую в дверях. Взгляд ее разноцветных глаз остановился на пылающем посреди покоев кулоне. Девочка вскинула руку, и украшение поплыло по воздуху в сторону трона. С потолка рухнул огромный камень, едва не прибив Зайкира. Сантарремец прянул в сторону. Дрожь, прокатившаяся по полу, повалила девочку на колени. Прикусив губу, она вновь вскинула руку, поднимая в воздух упавший кулон.
В этот самый момент узловатые пальцы колдуна сомкнулись на шее охотника. Бодрейв был уже мертв – он умер давным-давно, а затем заключил сделку с самим Богом Смерти, и остался на этом свете. Ни кинжал, ни заговоренный меч, ни дубовый кол не могли причинить ему вред. Охотник сжал костлявые запястья своего врага, и колдун хрипло захохотал ему в лицо. Девочка удвоила усилия – кулон заскользил быстрее и через миг коснулся руки темноволосого. С потолка продолжали сыпаться камни, пыль стояла столбом, и грохот был просто невообразимый. Раскалившееся докрасна украшение, должно быть, обожгло охотнику руку – он вздрогнул и ухватил его за цепочку.
По полу, устремляясь прямо к ногам девочки, поползла огромная трещина. Позади нее возникла из темноты и пыли высокая фигура. Сильные руки подхватили малышку, и в тот же миг пол на том самом месте, где она только что стояла, провалился. Девочка закричала – ей было важно узнать, удалось ли охотнику победить, – но ее спаситель был неумолим. Прижав Айрис к широкой груди, он несся по галерее, перепрыгивая через змеящиеся трещины и уворачиваясь от падающих камней.
Ни он, ни она не увидели, как охотник отпустил запястье колдуна, схватил его за волосы и вогнал ему прямо в глаз раскаленный клюв ворона. Пылающий в черепе камень с Древом внутри точно взорвался – человека отшвырнуло на камни, и Зайкир, ухватив его подмышки, тут же оттащил парня в сторону, под прикрытие уперевшегося в стену массивного валуна, рухнувшего с потолка. Тело Бодрейва засветилось алым огнем, а затем рассыпалось в прах – и в то же мгновенье в красных покоях раскололся пол, и Древо Смерти провалилось в глубочайшую трещину, ведущую, кажется, в саму преисподнюю.
Землетрясение прекратилось так же внезапно, как и началось. Последний сорвавшийся сверху камень ударил Зайкира по голове – и тот повалился на тело охотника, так и не успев осознать, что случилось. Он еще успел заметить огромную фигуру, возникшую из мрака и направляющуюся прямо к ним, а затем мир заволокла тьма…
Глава 31. Рун и Заитдан
С того самого момента, как весть о смерти Бодрейва достигла Сантаррема, Рун окончательно перестала спать, наблюдая за состоянием эймира. Заитдан был еще очень слаб, и боль терзала его по-прежнему, но значительных ухудшений ведунья не замечала, и это внушало надежду. Сердце ее рвалось к дочери, но оставить эймира после всего, что он для нее сделал, она не могла.
Видя ее мучения, он отправил своих людей в Болотный замок, велев отыскать там маленькую черноволосую девочку с разноцветными глазами и доставить ее к нему во дворец. Он не стал говорить об этом Рун, чтобы не внушать ложных надежд: Зайкир, человек, передавший колдуну смертельный «подарок», возвратился в столицу ни с чем и клялся, будто ребенка в замке не было. Ансур, начальник отправленного в Болотный замок отряда, прихватил с собой браслет Рун – она была уверена, что потеряла его, Заитдан же надеялся, что эта вещица поможет его людям расположить к себе малышку, если они сумеют ее отыскать, и доказать ей свои добрые намерения.
После возвращения Зайкира прошло несколько дней, и эймир как будто пошел на поправку. Сначала он стал садиться без посторонней помощи, а затем и вставать. Рун воспряла духом, начала улыбаться и спать по ночам, а на исходе второй недели произошло то, чего так опасался эймир, – она вдруг засобиралась в дорогу.
Вещей у нее было немного, так что сборы оказались короткими. Сложив все в небольшую дорожную суму, девушка попросила у эймира коня. Он готов был отдать ей любого скакуна из своих конюшен и выделить людей для сопровождения, но она хотела ехать одна. Теперь, когда можно было, наконец, всерьез надеяться на то, что Заитдан не умрет, Рун не могла больше думать ни о ком, кроме дочери. В конце концом, ему удалось уговорить ее взять с
