сторону, когда увидели детей, и толпа расступилась, пропуская их.
Двери замка были сделаны из огромных деревянных досок, скреплённых чёрными металлическими пластинами и золотыми заклёпками. Каменные стены были увиты умирающим плющом, как будто всё здесь заболевало и увядало. Раньше так не было. Наверху стрелки часов показывали время и, тикая, шли вперёд в предсказуемом темпе.
– Мы здесь! – крикнула Кора, ни к кому конкретно не обращаясь. Слова повисли в воздухе.
Джек бросил свой ранец и упёр руки в бока.
Мерз подлетел к парапету и сложил крылья, надеясь затеряться среди горгулий на крыше. Он увидел движение в высоком окне в стене замка, и весь город, казалось, дружно затаил дыхание, ожидая, что произойдёт дальше.
Раздался раскатистый смех, и двери медленно открылись. В дверном проёме возникла тень и шагнула на свет.
Сигил.
Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что он злой персонаж, сложенный из типичных черт, позаимствованных из справочника злодеев. Мерз вздрогнул.
На ногах у Сигила были кожаные сандалии, и, шагая, он словно скользил, паря над землёй.
Он был высоким и худым, закутанным в чёрную мантию с капюшоном. Его белые руки, расчерченные синими венами, были сложены на животе. Лицо у него было узким и неприятным, составленным из острых углов, что придавало ему сходство с пираньей. Глазные впадины были глубокими и тёмными. Острый «вдовий мыс»[32] на лбу, длинные сальные чёрные волосы собраны сзади. Красный символ, нашитый на груди, будто мазок крови – некий древний символ злой магии.
– Ваше высочество, – сказала Кора, и они с братом склонили головы. Грейсон стоял вызывающе прямо.
Сигил улыбнулся, обнажив сверкнувшие на солнце серебряные зубы, и двинулся по мосту. Он прищурился на свету и поднял руки.
– Итак, – просипел он, голос его звучал сдавленно и визгливо. – Ты вернулся ко мне.
Он подошел к Грейсону и протянул руку. По ней пробежали разряды.
– Склонись передо мной, мальчик.
– Никогда, – сказал Грейсон.
– ПОКЛОНИСЬ!
Лучи света выстрелили из рук Сигила, пронизали туловище Грейсона и обвили его ноги, но всё впустую.
Сигил спрятал руки обратно в тунику.
– Тем приятнее будет наблюдать, как ты станешь извиваться от боли, умоляя меня о пощаде. Скоро. Вот увидишь.
Он нагнулся, чтобы осмотреть ранец, и вытащил драгоценный камень и кожу угря.
– Там всё, – произнесла Кора.
– Увидим, когда часы будут собраны, – усмехнулся Сигил. – Это может быть уловкой.
– Ещё чего, – сказал Джек.
– Ради вас – и ради вашего отца – я надеюсь, что это правда.
Он понюхал кусок дерева от бочки и скривился от запаха.
– Как вышло, что вам, детям, удалось добиться успеха там, где не справился ни один из моих стражников?
Кора и Джек ничего не ответили. Да и что можно было сказать?
Сигил развернулся на пятках и оглядел строй стражников. Их спины напряглись, в глазах мелькнул страх.
Они таращили глаза, стараясь не смотреть на своего предводителя.
– Вы бесполезны, – сказал он, обращаясь к стражникам и не заботясь о том, что ни один из тех, кто находился в городе, не отправлялся на поиски и не потерпел неудачу. – Десятки были посланы в дальние пределы Дулума, но никто не вернулся хотя бы с одним предметом, да и просто живым.
Он взмахнул руками, посылая лучи злой магии сквозь стражников. Те рухнули на колени, крича от боли.
– Дети выполнили поручение, потому что у них была правильная мотивация: страх. Страх за отца. Страх перед тем, что я сделаю с ними. Страх – вот единственное, что работает. Я был слишком добр к вам.
Он сжал руки, и магия прекратилась. Стражники стояли, всё ещё дрожа.
Сигил повернулся к толпе и снова вскинул руки, отведя их назад, словно для удара. Взрослые среди толпы охнули и попрятались за своих детей. Сигил рассмеялся, крутанулся на пятках и жестом подозвал своих стражников.
– Отведите нас в башню. Без промедления.
Трое стражников подлетели, собрали детали для заклинания и повели Кору и Джека к карете. Двое стражников схватили Грейсона за туловище и за ноги и закинули на запятки[33]. Лошади были запряжены, и Сигил втащил своё худое тело в карету и указал длинным пальцем на дальние городские ворота, которые должны были вывести их в леса, а оттуда через Тёмный лес к башне на болоте.
Дёрнув вожжами, возница направил карету вокруг замка, и весь город наконец вздохнул с облегчением и разошёлся по домам и лавкам – ждать, когда стражники начнут обход. Дети сидели в своих комнатах, прячась под одеялами, не зная, что будет дальше, уверенные лишь, что ничего хорошего не будет. Если Грейсона схватили, разве оставалась надежда?
Мерз перепрыгивал с крыши на крышу, провожая покидающую город карету. Он уже собирался взлететь, когда три маленькие тени закружили над ним, и, взглянув в небо, он увидел Хорька, Хруща и Хурму, щебетавших наперебой.
– А, дорогие мои друзья. Какие новости вы принесли? – чирикнул он в ответ.
Птицы не ответили. Вместо этого, Хорёк указал крылом назад, на главный вход в город, где две маленькие фигуры приближались к железным воротам. Земля позади них была пепельно-серой, и от быстрого взмаха камни вокруг ворот расплавились и взвились в CORTEXIAТМ, а прутья ворот изогнулись и поплыли по воздуху, как пещерные угри по воде.
Торговец, толкающий тележку с дынями, был следующим, кто попал в сопло, за ним собака и цепочка лавчонок у реки. Прибблы шагнули вперёд и пошли по мощёным улицам, принимаясь за стены города.
– О, небеса, – сказал Мерз. Он так увлёкся разборками с Бандой неподдающихся детей и Сигилом, что и думать забыл о Прибблах. Беда не приходит одна, вот уж воистину.
– Нет времени на разговоры, – произнёс Мерз. – С городом мы закончили. Летите со мной.
Он взмахнул крыльями и поднялся над жидкими облаками, достаточно высоко, чтобы увидеть, что окрестности Дулума сменились полями серого небытия, простиравшимися вдаль – туда, где некогда высилась гора. Впереди виднелись чёрные деревья Тёмного леса и большие лоскуты пузырящегося болота. В милях пути, посреди громадного болота стояла башня, будто выросшая из трясины. Стены её были расколоты, а из вершины торчали острые деревянные шипы. Даже из такой дали Мерз видел факелы, горевшие вдоль всей тропы, что вела к её входу. Место было зловещее, и лишь самому коварному человеку могло взбрести в голову там поселиться.
Хорёк, Хрущ и Хурма следовали за ним, быстро трепеща крыльями, чтобы не отстать.
– А теперь, – сказал Мерз, обращаясь к трём маленьким пернатым соглядатаям, – расскажите мне всё.
И они рассказали.
Пернатые соглядатаи, часть III
После схода лавины, как сказала Хурма, казалось, что Прибблы погибли, раздавленные громадой обрушившейся горы.
– Они не могут умереть, – сказал Мерз. – Не по-настоящему.
Так и случилось, после разрушения горы в воздухе задрожал перезвон, и странный, искрящийся голубой свет пробился сквозь трещины в огромном каменном завале.
Хорёк, Хрущ и Хурма наблюдали
