закончено, они вышли из сарая и двинулись было к проходам между рядами, дабы покинуть рынок, но их тихо окликнули. Две молодые женщины, которых они видели среди тех, кого ещё не оценил работорговец, стояли у стены.
– Почему не уходите? – спросил Берхард. – Нагрянет стража и всех повяжут.
– Нам некуда идти, – ответили девушки.
– Тогда держитесь нас и не шумите.
Утром корабль хазарского купца взял курс на север, и через десять дней ромеи высадились, чтобы самостоятельно добраться до Белой крепости и подняться на палубы своих парусников…
– Ну, рассказываете, что это за люди, которых вы сюда привезли? – начал заинтересованно расспрашивать Евпл, когда его сыновья вошли в дом. – И да, лучше начните рассказ с самого начала.
– Те мужчины – одарённые, которых мы купили, а девушки… – Матис чуть покраснел и умолк.
Пришлось Берхарду поведать рассказ с самого начала…
От былой весёлости у Евпла не осталось и следа. Он довольно долго молчал и, придя к определённому выводу, приказал накормить новых рабов и принести лёгкой еды в сад для двух молодых женщин.
– Дети, – голос мужчины заметно дрогнул, – хорошо, что всё так удачно закончилось. Я думал, большой отряд пехотинцев защитит вас всех неприятностей, но абсолютно всё предусмотреть нельзя, к сожалению.
– Мы сами виноваты, отец, – с сожалением воскликнул Матис. – Если бы мы не пошли одни на дербентский базар, то ничего этого не случилось бы.
– В том числе и те две одарённые молодые женщины, что приплыли с вами. Вот и сбылись ваши мечты о девочках, – съязвил уже взявший себя в руки Евпл. – Но речь сейчас не о них, конечно же. Поешьте и отдохните, я переговорю с теми, кого вы привезли, а потом у нас будет довольно серьёзный разговор.
– Как вы поняли, – начал обратился он к девушкам, когда те насытились, – я являюсь отцом Берхарда и Матиса. Мне хотелось бы до конца понять, почему вы решились последовать за незнакомыми вам парнями вместо того, чтобы отправиться к себе домой.
– Нас везли на помолвку, о которой наш отец договорился со своим деловым партнёром, – начала старшая из сестёр. – В Дербенте на нас напали, и что случилось с сопровождающими, мы не знаем. Смысла возвращаться одним обратно, а жили мы далеко вверх по течению Итиль, не было. Да и дом отца для нас стал уже чужим, согласно обычаям нашего племени.
– Почему тогда не направились к компаньону вашего отца?
– Мы не знали его адреса, – призналась младшая, – да и женихов тоже не знали, а твоих сыновей увидели в деле.
– Почему же ваш отец не сопровождал вас? – задал резонный вопрос Евпл.
– Он хотел, но неотложные дела задержали его. Планировалось, что он приедет через месяц после нашего приезда.
– Да уж… – невесело проговорил хозяин дома. – Представляю состояние вашего отца, когда он прибудет в дом своего делового партнёра, а вас там не увидит. Вы об этом-то подумали?
– Подумали. Но нас никто не спрашивал, хотим ли мы замуж за детей того человека, – просто сказали “собирайтесь” и всё. Хотя такова традиция нашего племени, но мало какой девушке нравится, когда её отдают за того, кого она и в глаза никогда не видела. Отец преследовал свою выгоду в заключении более тесного делового союза, а мы являлись своеобразным инструментом для этого.
– В вашем племени обучают девушек в школе? – удивился Евпл. – Слишком хорошо вы изъясняетесь для неграмотных.
– Нет, – с неким вызовом ответила, – но отец, почему-то решил, что грамотные дочери станут более прибыльным товаром.
– Хорошо, – грустно улыбнулся мужчина. – И из какого вы племени?
– Наш отец из мари, а мать из удмуртов.
– Понятно, – сказал Евпл, которому эти названия ничего не говорили. – Раз сами решили, значит, пусть так и будет. И каковы ваши дальнейшие планы?
– Мы хотели бы остаться жить здесь, – ответили девушки, смутившись…
Совет магов начал своё первое заседание в наступившем году, и Элберз оказался в числе приглашённых, хотя и не рассчитывал на то, что его позовут так быстро. Конечно же, двадцать пять старейшин в общих чертах уже знали о том, что маг им будет говорить, но такова древняя процедура, чтобы не растягивать слушание на долгие часы перед тем, как потребуется вынести решение.
Старцы слушали молча, лишь изредка восклицая, когда им был предъявлен полный текст требований Кирс. Алидар, дабы не затевать долгое обсуждение, подогреваемое особо ревностными хранителями традиций, сплотившихся вокруг прежнего главы Ормэзда, сразу прокомментировал услышанное:
– Как я понял, нам предложен союз от человека, который каким-то образом приобщился к обладанию тёмной магией, о которой лишь немногие из нас имеют довольно приблизительное представление. Этот человек, по попущению всевышнего, оказался женщиной, – Алидар обвёл взглядом сидящих старцев, но никто не посмел прервать речь председателя Совета. – Эта женщина, зная, что в нашей Империи она не имеет право голоса в присутствии мужчин, захотела иметь гарантии, что её права, которые имеются у неё, не будут попраны.
Небольшой гул от бормотаний нескольких старцев раздался в светлой зале, но он быстро стих.
– Эта женщина изъявила готовность не только помогать нам силой тёмной магии, но и выйти замуж за достойного фэридуна, с последующим воспитанием детей в наших традициях. Конечно же, её дети, познают силу тёмной магии, что послужит ещё большему укреплению фэридунов не только в Империи, но и в ближайших государствах, – председатель ещё раз обвёл всех взглядом. – Лично я, как первый среди равных, не вижу никаких препятствий для того, чтобы согласиться с таким развитием событий. Теперь прошу всех высказываться в установленном порядке…
– Ну как, отец? – Суруш сгорал от нетерпения. – Какое решение вынес Совет?
– Ты бы только слышал, сын, какими неприличными словами ругался Ормэзд! – усмехнулся Элберз. – Многие старцы были неприятно поражены, и председательствующему Алидару пришлось даже процитировать наше Исповедание: “Восхваляю благие мысли, благие слова, благие деяния, мыслимые, изрекаемые, совершаемые. Принимаю совершение всяких благих мыслей, благих слов, благих деяний. Отвергаю совершение всяких злых мыслей, злых слов, злых деяний”.
– Да ты что?! – изумился сын. – Какой позор для Ормэзда!
– Думаю, – продолжил Элберз, – что именно это непотребство уважаемого старца перевесило изначально негативное мнение, и большинством
