вздрагивает, зажатая в тисках.
— Быть такого не может...Твоя бабка не могла быть настолько сильной! А ты и подавно не Ведьма, и не можешь управлять её магией, если сама хозяйка мертва...Какого чёрта тогда этот дом не помог тебе когда сюда пришёл Алес..?!
Она останавливается, будто что-то внезапно осознав, и глаза загораются в свете лампы:
— У тебя тогда еще не было жены и не было полной демонической силы...Так ведь? Но как это связано с домами? Не твоя же жена на них заклинания накладывала...
— Моя бабуля была весьма хитрой женщиной. Поэтому заклинание включает в себя и тот пункт, что у будущих потомков, будь то рожденная Ведьма, или новая жена родственника-Демона, есть право на управление этими домами.
— А заклинание изначально включало в себя тот пункт, что муж Ведьмы тоже может пользоваться этой магией по мере необходимости... — Медленно и злобно произносит девушка. — Как же кстати, что у тебя жена появилась.
— А ты догадливая, — с улыбкой говорю я. — Я не могу принести тебе вред потому что ты сидишь в теле моей жены. Зато могу посмотреть, что же тебе нужно от нас на самом деле.
— Посмотреть...? — Видно, как её настораживают мои слова.
— "Проникающие объятия". Слышала ведь о таком заклинании? — Ложусь на пол и смотрю на неё снизу вверх. Хотя отсюда мне видна только её нижняя часть лица.
— Неет..., — тихо шепчет она и дико начинает дёргается, как бедная рыба выброшенная на берег. — Нет! Я не позволю!!
— Еще как позволишь, — ухмыляюсь я и кладу руки на пол, полностью распрямившись, — раз уж ты дала себя поймать — заклинание так просто тебя не отпустит.
— Неет!! — Еще раз с дикой ненавистью и отчаянием кричит она, и в следующее мгновение "большие" пальцы деревянных рук впиваются Диане в виски, а я начинаю проваливаться в темноту.
*********
Очень-очень давно.
Деймонд.
Эта настырная Ведьма не сдаётся. Вся моя кровать, простыни, подушки, даже моё тело...Всё пахнет ароматом моей пленницы. Раннее утро в лесу. Раньше я не замечал того, что оно имеет какой-то запах. Но когда Ведьма рядом со мной, я будто бы сразу же переношусь в самую глубь лесной чащи, озаренную нежными лучами просыпающегося мира.
Слышу стук в дверь и провожу ладонью по мятой простыни, которую недавно так яростно сжимали её пальчики.
— Гастон, входи. — Громко произношу я в сторону двери.
Внутрь неуверенно просовывается голова. Мои глаза, кажется, сейчас закатятся до затылка.
— Давай быстрее! Можно подумать я твой хозяин первый день, чтоб бояться меня как мелкий нашкодивший пёс, который стащил кусок мяса с хозяйского стола.
Парнишка вздрагивает, но быстро влетает внутрь.
— Александра у себя в комнате, сир. Мы поставили её на горох и оставили с ней одного охранника! — Отчитывается передо мной Гастон. Я аж отсюда вижу, как его коленки дрожат.
— Она что-нибудь сказала? — Мрачно спрашиваю я, уже заранее зная её ответ.
— Сказала, что ей очень скучно. И все пытки наши вызывают у неё зевоту, — быстро тараторит он и вытягивается по стойке смирно.
Закрываю глаза и утомленно провожу ладонью по лицу.
— Вот же...Сумасшедшая Ведьма..., — тихо произношу я. — Гастон, есть ли вести у наших дозорных?
— Говорят, что "видали" пару шпионов из Северных земель. Кто знает, что они пытаются разнюхать. Но наверняка это не предвещает ничего хорошего.
— Ты помалкивай! — Рычу я и парнишка почти что на пол падает от страха. — Твоё дело приносить информацию. А не говорить о том, что думает твоя бестолковая башка!
— Да сир! Прошу прощения сир! — Блеет он и склоняет голову всё ниже и ниже. Того и гляди сейчас пол поцелует.
— Да проваливай ты уже! — Утомленно говорю я и машу на него рукой. — Смотреть тошно на тебя.
Еще раз сказав какие-то извинения, Гастон пятиться спиной назад, так и не поднимая головы, и поспешно вылетает из комнаты.
— Александра не такая..., — тихо говорю я сам себе.
Она как дикий и необузданный мустанг, пышущий красотой и духом свободы, и именно поэтому его так хочется сломать и заставить повиноваться. Но эта породистая "кобыла" никак мне не поддаётся. Да. Я владею её телом, мне доступен каждый волосок на её желанном теле. Я могу брать её днем, ночью, грубо, нежно, долго или просто любоваться тем, как она ласкает себя пальчиками и умоляет меня довести её до "врат рая".
Но в глазах её я вижу свободу. Она не моя. И я не могу её заставить жить для меня. Она не боится, как Гастон, она не пытается мне угодить, как мои подчиненные. Говорит то, что думает, пусть я и считаю её мнение глупым или ненужным. Ей будто бы плевать на это всё. Пусть я сто раз скажу ей о том, какая она никчёмная. В ответ она только посмеётся и будет любить себя еще сильнее.
Как же меня это выводит из себя! Я даже не могу продумать план нового похода, а отец так и давит на меня, чтобы я поторопился. Ведь война и правда может быть не за горами и тогда мне точно станет не до строптивой барышни.
Но больше всего меня раздражает то, что просто так Ведьма меня не собирается делать Демоном. Еще и престол для этого требует оставить.
Вот же стерва! Когда она произносит это вслух, я поражаюсь тому, что у неё хватает смелости мне это предложить. Мне. Члену королевской семьи.
Я знаю о том, на что способны Демоны. И мне это невероятно бы пригодилось в бою! Я не старший сын, и далеко не любимый. Кажется, что отец специально отправляет меня в бесконечные походы, чтобы забыть о моём присутствии в его жизни. Или может даже для того, чтобы меня поскорее убили. А сам в это время устраивает пирушки с остальными сыновьями...Один мой вид вызывает у него отвращение. "Ты не мой сын! — Один раз заорал он мне, сильно напившись. — Не может быть мой сын таким мерзким! А от твоего шрама меня и подавно воротит! Всегда носи при мне на голове мешок!". После чего я отправился в двухмесячный поход.
Но зачем Александре нужен мой отказ от престола? Она против власти? Против войн? Когда я спрашиваю — она говорит лишь уклончивое "так
