– Считал, Брасов?
– Нет.
– В барабане остался один патрон. Слышал – русская рулетка? Это для сильных людей. Я даю тебе шанс, Брасов, за твое заступничество за Тори, мне по душе благородство, видимо, потому, что нечасто я с ним сталкивался. Ты возьмешь револьвер, крутанешь барабан и выстрелишь себе в висок. Если останешься жив – живи. И Тори оставлю. Подумай, шансов достаточно, но их может не быть.
– А если не соглашусь...
– Ты правильно понял, тебя замочат мои ребята, ведь за все нужно платить. Смелей, Юрка, я держу свое слово.
– Давай револьвер.
Это был единственный шанс, Брасов решил его использовать. Он схватил револьвер, крутанул барабан и без паузы, не готовясь к худшему, не прощаясь с жизнью и с Тори, чтоб не пошатнулась решимость, нажал на курок. Громыхнул выстрел. Брасов откинулся на спинку кресла, замер.
– Уходим, – напомнил один из парней.
– А я бы выстрелила в тебя, – сказала Тори.
– А я с тобой в такие игры не играл бы, – усмехнулся Глеб. – Видишь, никто не виноват, это был его выбор.
– Ты еще говоришь о выборе? Его не было, как я понимаю.
– Угу, не было. Вы все сделали его много раньше, но ради тебя он рискнул. Не моя вина, что его забрали небеса.
– Для меня у тебя тоже есть предложения с выбором?
Глеб задумался, водя по дну пепельницы тлеющей частью сигареты...
Примерно в середине ночи позвонили, мама подошла к телефону, Глеб подскочил тоже, услышал в трубке взволнованный голос матери Женьки.
– Глеб, Женя не вернулась домой, – сообщила она. – Ты не знаешь, где она может быть? Женя никогда так не поступала.
– Она собралась на день рождения Роба...
– А ты? Ты был с ней?
– Нет. Мы немного поссорились, она сказала, что не хочет меня видеть, я и ушел. К Робу не поехал. Потом ждал ее в вашем дворе до двенадцати ночи, потом пошел домой. Давайте сходим к Робу?
– Я там была, никто не открывает, – заплакала тетя Оксана.
– Не поднимай панику, – зашикала на нее мама Глеба. – К Тори надо съездить, они ж подружки.
– Была у Тори, – громче заревела тетя Оксана. – Никого нет дома.
– Надо дождаться утра. Утром придет твоя Женька как миленькая. А ты задницу ей надери, – посоветовала мама Глеба. – Пусть отец надает ей ремнем, у него рука сильней.
Не пришла Женька ни утром, ни вечером, ни на следующий день. Подняли на уши милицию, искали по знакомым, а она как в воду канула. Глеб должен был ехать в Москву на учебу, поступил ведь, куда мечтал, но уговоры родителей не помогли, он остался и принимал активное участие в поисках. Прошло несколько дней, поиски постепенно сходили на нет.
Рыбак из дачников пришел на протоку рыбу удить, увидел бугор из листьев, кинул на него рюкзак, чтоб не пачкать. Складной стульчик поставил ближе к воде, наладил удочки, закинул их, а через часок решил перекусить. Потянул рюкзак за лямки, зашуршали листья, и открылась часть одежды. Рыбак присел перед бугром, разбросал листья, стало очевидным, что здесь лежит человек, а не кем-то брошенная одежда. Когда же рыбак обнаружил, что под листьями мертвая девчонка, кинулся в поселок сообщить в милицию.
Экспертиза показала, что Женька была изнасилована группой, но ее не убивали, умерла она примерно за трое суток до того, как ее нашли.
– Она умерла от истощения, – докладывал следователю эксперт. – Со спермой проблемы, она смешанная, да и другие сложности имеются, чтоб установить точно, кто участвовал в акте насилия. Но есть интересные факты. Девочку где-то держали в течение долгого времени, не давая еды и воды. Держали связанной, о чем говорят кровоподтеки на руках и ногах, она пыталась освободиться, но не смогла. Обезвоживание организма и привело к смерти, это подтверждает кровь. Наиболее важные органы требуют постоянного обеспечения водой, особенно мозга, они высасывают воду, что называется, до капли из всех закоулков, иначе не смогут функционировать. А последняя вода из организма извлекается из стенок сосудов, что приводит к сгущению крови, уменьшению диаметров сосудов, их ломкости. При сгущении крови ее элементы становятся недостаточно активны, теряют межмолекулярные связи, слипаются в ассоциаты – эдакие гроздья. Не буду вдаваться в скучные тонкости, скажу только, что эти гроздья молекул не могут проникнуть в мембраны клеток, что сказывается на текучести крови. Поскольку процессы эти довольно быстрые, то, если вода не поступает в организм, смерть наступает в течение трех дней. Отсюда мы можем сделать выводы, что девочка была в заточении больше трех дней, а нашли ее трое суток спустя после смерти, получается, шесть суток.
Шесть суток назад Женя ушла на день рождения.
– И ты хочешь поиграть в русскую рулетку, как Брасов? – спросил Глеб. – Не женское это дело. М-да, потаскали меня тогда за волосы в прямом смысле. Выбивали правду.
– И нас таскали, – напомнила Тори.
– Но вы не сидели в следственном изоляторе, – рявкнул Глеб. – Кстати, все указывало на меня, в том числе и ваши показания, показания соседей, которые видели меня во дворе. Скажи, за что ты ненавидела Женьку?
31
Из-за него и ненавидела. Но это было в те далекие времена, сейчас она жалела о них, потому что жить с этим багажом оказалось нелегко. Тори сделала выводы, дав себе слово, что больше никогда не пойдет на поводу у своих страстей, не будет умирать от ревности. Но Роберт, как назло, провоцировал.
А тогда немножко надеялась: вот поступит Глеб в Москву, вернется и увидит, что его Женя примитивная провинциалка, которую стыдно показать людям. А Тори его подхватит. Но он вернулся, роман с Женькой разгорелся по-взрослому, ведь им предстояла разлука на целый семестр. Тори выворачивалась наизнанку, чтоб не давать им встречаться, – не помогало, в таких случаях некоторые действуют по принципу: не мне, так и не ей.
К тому времени Роб получил права, как и Тори, ведь оба были из обеспеченных семей, родители их баловали. Папа давал ему машину. Однажды он катал подружек по городу, Женька попросила:
– Подвези меня к памятнику Пушкина, я выйду.
– Мы же собрались на концерт, – вытянулось лицо у Тори. – Я купила и на тебя билет.
– Я не пойду. У Пушкина Глеб ждет, он скоро уедет.
– Кто так делает? – пыхнула Тори. – На тебя нельзя положиться, ты обязательно подведешь.
– Извини, не могу. А мой билет продадите.
Роб и Тори наблюдали, как Женька кинулась на шею Глебу, он оторвал ее от земли, кружил и целовал.
– Интересно, они спят? – озадачился Роб.
– Не знаю.
Только представляя, что Глеб и Женька нежатся в постели, Тори захлебывалась ревностью, будто он являлся ее мужем и подло изменил.
– Мне кажется, Женя уже не девочка, – хихикнул Роб.
– А ты проверь, – подала идею Тори.
– Как? Мне она не даст.
– Сам возьми. Или не умеешь?
– Кто, я? Ну, даешь... Не даст, она от Глеба тащится.
– А мне известно, что во время отсутствия Глеба у нее был парень. И сейчас есть, только она его нам не показывает.
– Да?! – Не верить Тори причин не было, она же ближайшая подруга Женьки. – Значит, на два фронта работает? Зачем?
– Видишь ли, Глеб поступил не куда-нибудь, а в Москву. Есть гарантия, что после института он заберет ее?
– Думаю, нет. Подыщет в Москве жену с пропиской.
– И она так думает. Второй парень на тот случай, если Глеб ее бросит.
– А нам впаривает, будто недотрога. Вот так тихоня!
– В тихом болоте черти водятся. На дне рождения и попробуй, она выпьет, расслабится...
– А Глеба куда деть? Женька сказала, без него не придет.
– Это я берусь устроить.
Для таких случаев она держала при себе глупую Наташку, через которую запустила утку, будто Глеб приставал к Тори, склонял ее к постели, она, бедная, еле вырвалась.
– Рассказала только мне, тебе ни за что не скажет, – заверяла Наташка, вытаращив глаза от возмущения. – Не хочет тебя расстраивать.
А влюбленные все одинаковы, Женька вспыхнула, наговорила кучу гадостей Глебу и с гордым видом ушла, как раз в день рождения Роба.
Все поступили в институты, кроме Лешки. Во ВГИК его не приняли, он страшно переживал, до такой степени, что не сообразил кинуть документы в другой институт. А когда хватился, поступать было уже поздно, Лешка озлобился, считая себя обделенным судьбой, завидовал друзьям. Брасов – вахлак, куда ветер дунет – туда и он, особенно если ветер исходил от Тори.
