Читаем без скачивания Динамический хаос - Татьяна Зимина

В принципе, Збышек об этом говорил: на ночь лишь охрана остаётся, в отдельном бункере на станции поезда.

Наивные: думали, если их захватывать придут — так непременно на поезде…

И я уже начал надеяться, что всё у нас получится, как задумано: пришли, хапнули барахло, фугасную бомбу с таймером оставили, и — домой.

— Что-то не так, — тут же семафорит по выделенке Сверчок. Вижу-то я всех ребят, все девять зелёных иконок, включая синюю — полковника. Но увеличивается и мигает в данный момент Сверчок — значит, сообщение только для меня. — Слишком тихо, — поясняет он. — Тишь да гладь — будто засада впереди…

И тут сразу случается несколько вещей. Короб под нашим весом начинает трещать и продавливаться, включается сирена, и по нам начинают молотить пушки.

Как в воду Сверчок глядел. И впрямь засада.

Сгруппировавшись, мы проваливаемся сквозь короб, мешанину проводов, подвесные панели с лампочками и падаем на пол, выложенный желто-белой плиткой. В меня попадает не меньше двух пуль — через броню я чувствую глухое плок… плок…

В правый бок, под рёбра. И в спину. Ничего не болит, лишь комб в этом месте отвердел, псевдомышцы напряглись и на пол рядом со мной вывалились две пули. Он их выдавил.

Сверчок уже подпрыгивает к самому потолку, хватается за кишку проводов, и как гиббон, летит вдоль помещения, стреляя на ходу из своего «ЯРРИСТа» — вжжух, вжжух — плазменные гранаты у него, что ли? Во всяком случае, впереди всё становится красным, сирена взрёвывает в последний раз и срывается на визг — видимо, ребята постарались. Отключили. В ушах звенит, но комб приглушает звук и барабанные перепонки остаются целёхоньки.

В кого это Сверчок стреляет? А в боевых дронов, которых поналезло из стен превеликое множество. Самоходки с роторными турелями, мелкие плоские твари, похожие на крабов — мины-ловушки. Подскочит такая под ногу, ты на неё наступишь — и всё, летит СМС на Небеса: принимайте новобранца…

Стреляет Сверчок знатно, но всё же дронов в коридоре — как крыс нерезанных. Просачиваются мимо него, наскакивают сзади, на спину, норовят повалить, и конечно же, добрых десятка три нацеливается на меня.

А у меня и пушки нет, так мне её и не дали — какая шпаку пушка? Так что я замираю на полсекунды, а потом вспоминаю одну штуку…

Перед самой погрузкой в вертушку, ещё в Москве, я пересилил гордость и подошел к Ярославу. Показал меч, подарок профессора, и спросил, как бы мне приспособить его к комбезу. Полковник усмехнулся — что зубочистка против реактивной винтовки? И нажав пластину на бедре, показал небольшую нишу. Якобы, для сбора образцов.

Хлопнув по бедру, я активирую панель, мускулы брони расходятся и в ладонь мне падает заветная рукоять.

Умеет Сверчок стрелять. Но и я теперь не безоружный, и в две секунды мы выкашиваем коридор начисто. Роботы — не людишки, их не жалко. Накосили столько, что космолёт можно построить. Если расплавить, конечно.

Идём дальше. Курсор упорно ведёт куда-то вглубь бункера, помещения, которые мы проходим, высвечиваются одно за другим. Как гирлянда сосисок. Все светятся зелёным — ребята здесь уже побывали и всё зачистили. Останки дронов свалены в аккуратные кучки.

В одной из лабораторий — автоклавы, оцинкованные столы и пластиковые шторки — две сломанные куклы. Киборги. Такие же, как Оссеан. Только у этих затылки выжжены начисто. Работали с умом: уничтожали ядро искусственной личности. Глаза киборгов широко распахнуты, оба напоминают фарфоровых кукол.

Проходя мимо, я провожу ладонью по обоим лицам — пусть покоятся с миром.

Выйдя в очередной коридор, Сверчок вновь принимается палить из винтовки. Мне ничего не видно из-за его спины, только слышится металлическое шебуршание, а курсор на карте упорно показывает вперёд…

— Поаккуратнее, — я только хочу это сказать, а лицевой дисплей уже навёлся на Сверчка, высветил его иконку отдельным желтым кружочком. — Нам бы ещё материалы собрать.

— Спокуха, хрящ, — шепчет напарник. — Это только преамбула. Амбула дальше, за дверью. А её ещё взломать надо.

И правда: перед нами дверь. Круглая пластальная плита, курсор на дисплее прямо в неё и долбит. Остальные ребята разбежались по периметру — я их не вижу, только иконки помаргивают спокойными зелёными огоньками.

Значит, это задание только для нас с тобой, Сверчок.

Точнее, для меня…

И вот тут-то, братец, твоя помощь бы и пригодилась. Но сколько я не звал тебя по всему Плюсу — и из вертушки, и падая в кротовую нору, ты — как рыба об лёд.

— Ладно, — говорю. — Пропусти. Попробую подобрать код.

Сверчок пускает меня к двери.

Головоломка. Один пульт, миллион в квадрате комбинаций. Дверь толстая, как в банковском хранилище. Это чувствуется по основательности, с которой её утопили в пенобетонную стену. Наружу торчит лишь пульт под стеклом — сенсорное управление. Никакой «сетчатки глаза» или отпечатка пальцев.

Глаз можно у человека изъять насильственным путём. Так же, как и палец — да хоть бы и всю руку. А вот код… Специальная мнемотехника позволяет держать в памяти порядок из тридцати цифр, и она же — мгновенно забыть всё подчистую.

Но код, скорее всего, шестизначный. Обычно этого — за уши.

— Давай ракетой долбанём, — предлагает Сверчок. — Две секунды — и сталь поплывёт, как клюквенный кисель.

— Погоди, — отмахиваюсь. — Раз её здесь поставили — значит там, внутри, что-то важное. Попробуем открыть. Через минуту не получится — долбанёшь.

Остальные ребята заняты, кто чем: выведя на дисплей карту, я вижу, как зелёные фигурки рыскают по помещениям — винтовки в руках кажутся игрушечными.

Синяя фигурка направляется прямо к нам. И я почему-то чувствую, что грёбаную дверь нужно открыть до того, как она до нас доберется.

— Минута, — соглашается Сверчок. То ли у него приказ был, меня слушаться, то ли он это прямо сейчас согласовал — по дальней связи… Но он уступает мне место и встаёт спиной ко мне, лицом к проходу. Винтовка наготове. Охраняет, значит.

Ладно…

Пристально смотрю на щиток с цифрами. Дисплей, предугадав моё желание, увеличивает его так, что я вижу микротрещины, сколы и соринки, прилипшие к стеклу с внутренней стороны. Откидываю этот самый щиток и осматриваю кнопки. На первый взгляд — все одинаковые. Но если приглядеться…

Три кнопки стёрты больше, чем другие семь. На одной толстый слой кожного жира, покрытого тонкой плёнкой чёрной пыли — значит, её нажимают первой. Одна остаётся совсем новой — к ней ни разу не прикасались. Теперь используем дедукцию… Если бы код придумывал военный, преобладали бы тройки, единицы и семёрки — военные прямолинейны, и в то же время суеверны. Но и тройки и семёрки выглядят почти как новые — ими почти не пользовались. Учёные любят цифру восемь. Она напоминает знак «бесконечность», что все яйцеголовые считают офигительной шуткой. И как раз на ней грязи — больше всего… Итак, методом исключения.

Я нажимаю шесть цифр — звучит резкий сигнал, дисплей озаряется тревожно-красным.

Вторая попытка. Как правило, даётся три, но я точно знаю: осталась всего одна. Тоже шутка. Рассчитываешь на три попытки, а вместо третьей получаешь струю газа из перцового баллончика. Учёные — они такие. С придурью.

Как только я поднимаю руку, чтобы снова нажать цифру «восемь», она же — знак «бесконечность», вновь раздаётся сирена и рядом с дверью открываются такие лючки — как дверцы для кошек в загородных коттеджах. И из этих лючков лезут… Собаки — не собаки, в общем, дроны на четырёх лапах. А вместо голов — пушки хренадцатого калибра.

И начинают эти пушки по нам палить.

Коридор — километровая кишка в обе стороны, ни колонн, ни углов. Спрятаться абсолютно негде. Остаётся отбиваться.

Собачек этих — десятка три, не меньше. В каждой норке их не по одной сидело. Выскакивают одна за другой, лапки топырят и начинают плеваться свинцовым дождиком. Сверчок лупит в них из винтовки, собачки падают, но на их место заступают другие и тоже начинают плеваться…

Я трогаю его за плечо — Сверчок чуть не подпрыгивает — и показываю ему меч. Нехотя напарник уступает плацдарм мне. Пули — плок, плок, в псевдомышцы комбеза, но я двигаюсь слишком быстро, меч летает, как бабочка, и отрубленные пушки осыпаются с собачек, как с белых яблонь дым. Ослепшие бедняги топчутся на месте, спотыкаются, валятся друг на друга, но без пушек они — просто сборище вьючных дронов.

Сверчок от полноты чувств хлопает меня по спине — пластины комба инстинктивно