такой? — тихо спросила она.
— Да, — он улыбнулся, — вижу и знаю. Разве несправедливый человек задумается когда-то о том, что магия — это не так страшно? Он даже и мысли такой никогда не допустит, а будет лишь желать наказывать. Разве бессердечный может так беспокоиться о маме или о безопасности совершенно чужой, незнакомой семьи? А жестокого разве замучает совесть за то, что какая-то маленькая девочка, племянница мага, испугалась его? Жестокому было бы плевать. Разве безжалостный станет переживать и плакать из-за казни мага? Разве станет заботиться о маге, покупая ему лекарства и готовя еду, когда тот болеет? Другой человек на твоем месте мог бы не помогать лечиться, а сделать так, чтобы я подох скорее. Так что нет, Ивена, все эти прилагательные не про тебя. Ты своими поступками тоже показала мне себя настоящую. И я знаю, что встретил кого-то особенного. Встретил ту, которую не хочу теперь упустить и потерять. Когда ты сказала, что нам следует перестать общаться, было очень больно. Я знал, что тебе не просто сделать выбор между привычной жизнью и новой, в которой буду я, но искренне надеялся, что ты все-таки выберешь второе.
Хоть Ивена и сделала выбор в пользу Кастора, но было стыдно и совестно за то, что она все же склонялась к первому варианту, боясь шагнуть в эту самую новую жизнь.
— Кастор, но я же надеялась, что забуду тебя, — честно призналась Ивена и поникла. — Алирин мне постоянно предлагала сблизиться с кем-то из знакомых Талена, сказала, что его свидетель — одинокий и спокойный мужчина, и я пошла с намерениями познакомиться. А если бы им оказался не ты? Вдруг бы тебя там вообще не было? Вдруг бы я реально попыталась забыться с кем-то?
— Один хороший человек как-то сказал мне интересную фразу, — усмехнулся Кастор, а после состроил нарочито серьезное лицо, цитируя: — Не стоит говорить о том, что потенциально могло произойти. Мы разбираемся с тем, что уже произошло.
Ивене вдруг самой стало смешно. Она вспомнила ту свою фразу с допроса.
— Так вот, — продолжил Кастор, — в данном случае я согласен с этим. Зачем думать о том, что могло бы быть? Может, тебе бы не понравилось с кем-то другим, и ты бы все равно в итоге передумала и пришла ко мне?
— Такое вполне могло произойти, — подтвердила Ивена. — Только не факт, что ты все еще ждал бы меня. Вдруг встретил бы кого-то получше?
— Не встретил бы. Факт остается фактом. Там были именно я и именно ты. И мы оба сделали свой выбор. Поэтому я все равно вижу тебя такой, какой описал. И сейчас, общаясь с тобой, обнимая тебя, я лишь убеждаюсь в этом.
Задумываясь над всеми словами Кастора, Ивена поняла, что с ним рядом действительно ощущает себя по-другому. Она не была суровой и жесткой, наоборот, чувствовала себя мягкой и хрупкой, но эти ощущения ей нравились. Будто она и правда стала собой.
— Спасибо тебе, — прошептала Ивена.
— За что? Я просто сказал правду.
— За все спасибо. За то, что открыл мне глаза, за помощь, за понимание, за то, что делаешь меня лучше, что с тобой я могу быть настоящей. За новую жизнь. Кастор, я знаю, на что иду, и знаю, что может быть сложно. Но я поняла, что готова. Я хочу этого. Теперь я не сомневаюсь.
Она смотрела на него, пытаясь не только словами, но и взглядом доказать, что ее намерения серьезны, что она не врет. Глаза Кастора светились счастливыми искрами, говоря о том, что он поверил. Он смотрел с восхищением и радостью, и Ивена лишний раз убедилась, что поступила верно. Она не готова терять того, кто так на нее смотрит.
— Мы справимся, — твердо заверил Кастор. — Любые трудности можно пройти, если оба хотят этого. И я тоже готов, поэтому мы сможем. Я хочу хотя бы попытаться сделать тебя счастливой.
— У тебя уже получается, — улыбнулась Ивена, глядя на него с таким же блеском в глазах.
— А мы только начали, — довольно ухмыльнулся Кастор.
— Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив. Не знаю, насколько это удастся вместе со мной, но я очень хочу.
— Даже не сомневаюсь, что удастся. Хочешь уже кое-что сделать для этого?
— Конечно.
— У тебя есть планы на сегодняшний день?
— Нет, ничего. Хотела просто отдыхать.
— Тогда можем отдыхать вместе, — ласково предложил Кастор. — Просто сидя дома и никуда не выходя, наслаждаясь обществом друг друга. Мне очень не хватало тебя все это время. Я скучал и хочу восполнить все то, что мы упустили.
— Я тоже, — искренне призналась Ивена. — Очень.
Она без раздумий согласилась на предложение остаться у Кастора на целый день. Ведь это делало не только его счастливым, но и ее. Так было приятно узнавать друг друга лучше — разговорами и касаниями, сближаться духовно и физически, не замечая, как пролетают часы. Ивене было так легко и комфортно с Кастором, что совершенно не хотелось расставаться. Казалось, что это именно тот человек, которого она давно мечтала встретить.
Вечером он предложил ей сходить домой за вещами и вернуться, чтобы снова переночевать вместе, и Ивена с удовольствием одобрила эту идею, желая продлить счастливые минуты с уже ставшим близким человеком.
Словно чувствовала, что совсем скоро этими минутами придется пожертвовать.
Глава 16. Предательство
Утром настроение Ивены было прекрасным, как никогда. Несмотря на то, что надо было идти на работу, ставшую уже нелюбимой, она чувствовала себя отдохнувшей и счастливой. Выездных дел не было, допросов тоже, поэтому в первой половине дня приходилось заниматься только документами и базами данных.
Все изменилось на предобеденном совещании. Файтнор созвал всех инквизиторов в кабинет для переговоров. Уже по его чрезмерно хмурому виду и резким движениям считывалось, что начальник совсем не в духе и по какой-то причине крайне зол. Ивена ничего не ожидала, спокойно слушая о результатах деятельности и статистике, о планах. Как обычно, были вплетены в повествование и радостные, по мнению Файтнора, новости о том, что кого-то из магов за последние несколько дней удалось приговорить к казни, на этот раз уже не публичной. Для него это означало, что в мире парочкой грешников станет меньше.
Ивене было до ужаса неприятно слушать о казнях. Невольно вспоминался Цеверт, и от этого все в груди болезненно сжималось. Файтнор, довольно рассказывая об этом, будто специально чаще цеплялся взглядом именно за Ивену. Это очень напрягало, однако она привыкла выдерживать любые чужие взгляды, и на лице
