Читаем без скачивания Аромат крови - Антон Чижъ

Криминалист покорно исполнил.

Черный палец нацелился в грудь Ванзарова, а мистер Лав бурно выразил согласие.

– Угадали… Уж не знаю, каким образом… Он еще говорит, что… она великая любовница… и… очень злая… – успевал диктовать Аполлон. – Он бы такую не смог полюбить… Никогда… Никогда… Говорит, высасывает из мужчины всю силу и кровь… Таким вот образом…

Мистер Лав усиленно кивал, хоть не понимал ни слова.

– Вампир в женском обличье, да, – закончил Лебедев. – Один у нас имеется, отчего бы ему пару не завести. Довольны? Теперь можно послушать не ваш противный голосок, а божественное пение?

Ванзаров не возражал. Парочка любителей музыки и кошмарных сигар удалилась в уютную камеру, прихватив чиновника Кручинского.

– Как вы угадали, Родион Георгиевич? – вдруг подал голос Коля, который как-то затерялся из виду.

– Логика на все способна, – нагло соврал старший товарищ. И мало того, прогнал мальчишку домой. Гривцов был спроважен очень вовремя. Не успел ординарец сгинуть, как в участке возникла крохотная персона, увенчанная большим цилиндром.

Орсини стоял, как памятник самому себе.

– Удовлетворены, господин Ванзаров, моей работой?

Чиновник полиции не пожалел эпитетов, чтобы выразить свое восхищение. Великолепный фокус. И все такое.

– Лидия Карловна сообщила мне, что многим барышням сделалось плохо. Этого добивались?

Пришлось объяснять, что в расследовании не все бывает гладко.

– Мое высокое искусство было использовано для низменных, недостойных целей, – сообщил Орсини. – И за это с вас причитается…

Сразу видно: купеческая кровь. Великий фокусник, а торгуется как приказчик. Родион согласился.

– Вы едете со мной и не задаете глупых вопросов. Пролетка ждет… – Дмитрий Иванович величественно взмахнул рукавом пальто. Забыл, что черный плащ не надет. Получилось уморительно.

В поздний час Дворцовой площадью владела тишина. Цокот копыт по булыжникам мостовой громко разносился по округе. Орсини приказал остановить в самом центре рядом с Александрийским столпом. Памятник уходил в темное небо, словно колонна, подпиравшая саму ночь.

– Здесь! – сказал фокусник, указывая на столп.

Ванзаров терпеливо ожидал, что же будет дальше. И ожидания не подвели. Заранее отрепетировав речь, Дмитрий Иванович беспощадно излил:

– В основание этого гранитного постамента вбито множество крепчайших дубовых свай. А под ними насыпан еще слой тяжелейших гранитных булыжников. А под ними утрамбованный слой песка. Зачем такие чудовищные устроения?

– Чтоб памятник не упал, – ответил Родион и громко зевнул.

– Нет! И еще тысячу раз нет! Здесь, под этой неимоверной тяжестью, скрыта тайна, ради которой было воздвигнуто это колоссальное и бессмысленное сооружение. Знаете, что спрятано в самом низу, на глубине тысяч саженей? Там спрятан каменный гроб, перехваченный множеством цепей. А в этом гробу замуровано чудовище – царь вампиров! Их великий вождь и главная сила! Именно здесь, в столице империи, он погребен, чтобы никогда на выйти на свет! Здесь центр притяжения всех вампиров!

– Точно вампирский царь, а не Кощей Бессмертный?

– Оставьте этот тон! Вы обещали слушать! Я нашел верные сведения, что под Александрийским столпом захоронен великий царь вампирского племени, который не может умереть! И ради того, чтобы получить от него силу, сюда обязательно придет тот, кто выпил кровь несчастной Вероники!

– И кровь Ольги Ивановны?

– Знаю уже… Такое несчастье, мне Лидия Карловна сказала, – Орсини даже вздохнул печально. – Тем более вы должны принять меры!

– Это какие же? Чесноком памятник обвязать?

– Да поставьте засаду! Он же еще человек! Здесь его можно поймать!

От императорской резиденции – Зимнего дворца – отделились три плотные фигуры с шашками и револьверными кобурами. Куда направляются, сомнения не вызывало. Для этих господ авторитет Вендорфа не стоит ломаного гроша. У них свое начальство. И службу они несут отменно, не то что городовые. Не хватало еще с дворцовой полицией разбираться.

– Спокойной ночи, Дмитрий Иванович, пожелать не могу. У вас она будет долгой, – сказал Родион, вежливо приподнимая шляпу, и быстро удалился в ночь.

Секретные прописи

«Девичье молоко»

Толутанского бальзама[22] 5 грм растворить путем нагревания в 15 грм винного спирта, крепости 90 %. К этому прибавить:

Настойки бензойной смолы – 20 грм

Мыльного спирта – 25 грм

Глицерина – 50 грм

Буры – 15 грм

Перегнанной воды – 500 грм.

Однако предварительно растворить буру в перегнанной воде. В заключение парфюмировать:

Esprit triple de Jasmine[23] – 5 грм

Розового масла – 2 капли

Спиртового раствора масла фиалкового корня – 2 капли

Цибетовой настойки – 2 капли

Кумаринового сахара – 5 дециграммов.

20 октября

Брови окрашиваются в темный цвет, причем краска наносится в виде прекрасной дуги, направляющейся к вискам. Если недостаток бровей не слишком велик, то его можно окрасить домашним средством, а именно полупрожаренным на свече миндалем, который тогда, в сущности, не что иное, как жирная косметика. Если дело идет только об улучшении бровной дуги, то можно воспользоваться черными красками, которые наносятся булавкой. Таким же образом наводится линия у ресничного края и удлиняется глазная щель.

Там же

Отдельные господа считают газетчиков порождением сил зла и родственниками вампиров. Грубая и печальная ошибка! Настоящий репортер вовсе не кровопийца и не будет питаться кровью. Предпочитает он более сытную пищу: горе и слезы. Впрочем, любит закусить трагедией или происшествием. Ну а если и попробует крови, то в самом крайнем случае. И только когда потребует редактор. В остальном же – мирные и безобидные существа. Как и любой смертный. Кто не верит, может заглянуть, например, в редакцию «Петербургского листка».

Как здесь славно и приятно! Господа пьют утренний чай, мило беседуют о пустяках, улыбаются и внимательно изучают утренний выпуск в поисках своих статеек. Прочитать опубликованный материал – священный ритуал. Тут все важно: место, куда поставили на полосу, каким шрифтом набрали, лучше крупным, чтоб читать легче, ну и сколько строк редактор выкинул. Но больше всего интересует авторов, удалось ли протащить в статью шпильку или фигу в кармане. Это и есть главный смак работы репортера, а вовсе не кровь. Публикуются они обычно под псевдонимами: «Ш-ов» или «А-нский», так что проехать незаметно по важной персоне или сделать грязный намек – самое главное удовольствие от профессии, как плюнуть с балкона и убежать. А уж если намек политический и редактор его не вычистил, то радость на весь день обеспечена. И пусть его понимает только автор, но всегда можно показать статейку и пояснить, что на самом деле здесь написано. Такие вот они непосредственные личности.

Отчаянно чихнув (все-таки облава не прошла даром), Леонид Данонкин глотнул крепкой заварки с лимоном и развернул выпуск. Имея дело с прекрасным во всех проявлениях – особенно в женской моде, изящных мелочах быта и театральных премьерах, – великий обозреватель как бы парил над общей массой коллег, копающихся в дорожных происшествиях и поломках городского водопровода. Меньше других страдая профессиональным недугом, лишь порой позволял он себе едкие замечания, от которых иные актеры напивались с горя. Слово Данонкина было веским, если не решающим. Если сказал он, что в этом сезоне аромат фиалки будет немодным, – значит, так и случится. И нечего душиться лимонными ароматами. Маэстро был строг, но справедлив, считая, что его тонкий вкус хоть как-то облагораживает грубую действительность. Второго столь влиятельного репортера не было во всем «Листке», да и в столице набралось бы десяток, не больше.

Изучив скучнейшие депеши из Европы и занудный отчет о заседании выпускников кулинарных курсов, Данонкин опустил газету. И невольно вздрогнул.

Перед столом возвышалась невысокая, но коренастая фигура в черном пальто. Гость смотрел слишком прямо, словно пришел выяснить отношения. Данонкин невольно вжался в спинку кресла. И не потому, что вид посетителя напугал. Великий репортер никого не боялся. Но все же кто его знает. Быть может, господин пришел задать строгий вопрос. Например, что это такое, господин репортер, вы начирикали: «И все-таки была изначальная червоточина в полицейской облаве, так что некоторые чиновники участка не приняли в ней участие»? Это какая же червоточина в полиции? Может, просто спросит, а может, и в лоб. По виду сразу не поймешь, что у него на уме. На всякий случай Данонкин улыбнулся и сообщил, как ему приятно. И, о чудо, гость улыбнулся в ответ и даже выразил глубокое почтение. Как видно, статью не читал.