не выйдет у меня наблюдаться у прежней, да и сейчас у меня свежие анализы, — на последней фразе у самой ком в горле встает. —Надо еще на узи сходить…словом, мне бы кого-то поближе, уверена, у тебя есть на примете нужный человек.
Карина без тени юмора смотрит на меня, достает телефон и почти мгновенно передает мне.
—Она богиня гинекологии, занимается еще и проблемными беременностями. Одним выстрелов двух зайцев уделаем.
Номер у меня, а вот настроение уже не такое радужное, как вчера. Или как тогда, когда я бываю с Юрой. У него магическим образом получается вдохнуть в меня жизнь.
С Каришкой прощаемся, а по дороге на работу я звоню по номеру и записываюсь к врачу. Морально понимаю, что ждать месячные смысла нет, надо идти сейчас и консультироваться как есть со всем паком моих анализов.
Паркуюсь возле академии и быстрым шагом топаю на работу. А стоит зайти внутрь, как сердце уже готово выпрыгнуть из груди. Нет, я не опаздываю, но мне кажется, что новости я должна узнать первой. Бросаю печальный взгляд на казарму и вздыхаю еле слышно.
Наверное, нас все-таки пронесло. Папа бы точно жал мне знать об обратном. Он бы первым заявился ко мне выяснять отношения и какого черта я вообще творю.
Уверена.
Даже то, что Юра ему нравится, совершенно не значит, что я должна совращать курсанта. Да и вряд ли он бы понял наши отношения…
Эта мысль печалит все сильнее.
Я беру ключи у консьержа и быстрым шагом направляюсь в аудиторию, где у меня пара с Юрой…да именно так.
Под дверью уже стоят курсанты, Шолохов, разумеется, среди них. Мгновение. Сердце пропускает удар, заводится и несется вперед. Он смотрит на меня, прищуривается, одобрительно кивает и проводит языком по нижней губе.
Синхронно у меня на губах оседают такие же ласки, память о которых въедается в кожу.
—Здравия желаем, товарищ преподаватель! — хором кричат парни, выстраиваясь по стойке смирно. Юра впереди всех. Горяч, молод и привлекает внимание как никто и никогда.
—Доброе утро, ребята, — сдержанно улыбаюсь, отворачиваюсь, чтобы никто не заметил моего внимания к юре, а вот он продолжает рассматривать меня с ног до головы. И эти взгляды ощущаю физически как прикосновения пальцев к разгоряченной коже.
Когда мы заходим в аудиторию, я не сразу понимаю, что не так.
Только по улюлюканью парней.
Подхожу к столу и замираю, ведь на нем шикарный букет белых роз в широкой корзине. Мне ее точно не поднять…
Ищу глазами Юру, но он чернее тучи, на меня с упреком смотрит. А меня после мгновенной радости размазывает огорчение. Это точно не он…
ГЛАВА 39
ВАЛЯ
Мне неловко и неуютно, этот букет маячит перед глазами, когда я подхожу к столу. Курсанты рассасываются по аудитории, а мне ничего не остается, кроме как отодвинуть его в сторону и не смотреть в том направлении, откуда лазер точечно направляется мне в лицо.
Несложно догадаться, что Юра просто счастлив от наличия этой “прелести”. В голове проносятся мысли, что это может быть просто совпадение, что на самом деле букет не мне, а может…может.
Что может? Тут больше нет девушек в коллективе, вернее, в этом кабинете никто, кроме тебя, в принципе не находится, так что тогда? Отец мог подарить? Нет, он бы явно не стал, это же был повод для пересудов. Судя по реакции, Юра к этому не имеет отношения, остается что?
А ничего.
Всю пару меня не покидает ощущение, что Шолохов вот-вот подпрыгнет с места и перевернет эту вазу с цветами, а еще лучше в окно выкинет. Горло сдавливает в противном спазме.
—Who knows the answer? (Кто знает ответ?).
Роя рук не наблюдаю, но пара человек порывается. Юра же только сильнее хмурится и руки в кулаки сжимает. Мне все прекрасно видно, и его этот дикий взгляд скорее пугает, чем доставляет женскую радость.
Я знаю, что есть девушки, которые получают некоторое наслаждение от того, что их ревнуют, но я не вхожу в их число. Я против этих качелей. Каруселей. На Юру смотрю украдкой, он на меня не моргая взирает. Желваки играют, и становится с каждой секундой все страшнее.
Я незаметно беру телефон и пишу ему короткое.
“Не злись! Я не понимаю, откуда букет. Целую тебя”.
Губы поджимаю,тяжело вздыхаю.
Все это делаю так быстро, впопыхах, словно в бумагах ищу что-то. Конечно, сейчас он не увидит мое смс, но мне морально сложно просто стоять рядом с букетом и делать вид, что его нет.
Откуда он взялся, в конце концов? Есть одна идея, но я не хочу о ней думать. Бывший ученик отца вполне мог бы, учитывая наш последний разговор. По итогу вообще откладываю цветы на пол, поднимая одного из курсантов для ответа.
Мое движение будто бы запускает в Юре какую-то новую реакцию, он перестает так уж сильно хмуриться, хмыкает неоднозначно, но так и играет желваками, рассматривая меня, начинающую краснеть, с ног до головы.
Ответ курсанта меня устраивает, хоть я частично его слышала, если быть до конца честной. Мне за это немного стыдно, но стыднее все же перед Юрой за то, что букет оказался в моем кабинете.
Я же понимаю, что он горячая голова! Мы поругаемся точно, а я ни сном, ни духом…
—Thank you. Take your seat. (Спасибо. Садитесь).
До конца пары напряжение слегка спадает, как мне кажется. Юра не моргая смотрит, я краснею, испытывая смешанные чувства. И злюсь, и переживаю, и вообще размазана. Его пристальное внимание меня обезоруживает.
Дыхание срывается, я делаю ошибки, причем такие глупые, что беру паузу, чтобы попить воды.
Под конец пары я заведена максимально для того, чтобы вылететь из аудитории, но как только слышится звонок, меня волнение слегка отпускает. Курсанты мигом выходят из аудитории, все…кроме Юры. Он тормозит и складывает тетради с ручкой, копошится.
Я тоже торможу, оглядываюсь, чтобы ни на кого не напороться, и стоит последнему курсанту выйти, как Юра устремляется в мою сторону, пронзая диким взглядом.
—Что за блядский веник?! — рычит мне в губы, а затем рвано целует, тут же отстраняется и, перехватив за пылающее лицо, упирается в лоб. Оглядываемся синхронно.
—Я не знаю! Может папа подарил?
—Что ты мне чешешь? Он бы подарил тебе лично, а не так! — свирепствует Шолохов, но у меня и правда нет идей, никаких. Кроме…ученика отца, который и
