Поскольку лакей был не дурак, он брал монету и направлялся прямиком к хозяйке. Флёрделис вознаграждала верного слугу за преданность и давала полное описание так называемых гостей для передачи наблюдателям.
Проворные молодые люди, которых дама Аканта выбирала в качестве курьеров, служили для укрепления репутации леди Исобель у икарийских шпионов, поэтому о них можно было докладывать, а вот сегодняшний посетитель — совсем другое дело.
Вот уже несколько недель Флёрделис позволяла ему использовать дом в своих целях. Она старалась не появляться в резиденции, пока там находился гость, позволяя тому привыкнуть к роскоши уединения с объектом страсти, в месте, где никто не побеспокоит, в безопасности, где слуги приносили охлажденное вино или подогретые полотенца для ванной комнаты.
Сегодня леди Исобель решила нарушить привычный ход событий. Она уселась в удобное кресло в гостиной у камина, прихватив книгу стихов. Когда открылась дверь в патио, девушка аккуратно закрыла томик и отложила его в сторонку.
— Добрый вечер, — произнесла она.
Фигура на мгновение задержалась на пороге, а ладонь на дверной ручке. Затем гость вошел в комнату, мягко прикрыв за собой дверь. Первым делом мужчина окинул комнату взглядом, убеждаясь, что в ней никого нет. Только после этого он откинул капюшон и развязал тесемки на плаще.
— Доброго вам вечера, леди Исобель Флёрделис, — ответил человек, которого она запомнила как Встречающего в день первой их встречи.
В комнате горело всего несколько ламп, как и подобало в столь поздний час, однако даже при столь скудном освещении можно было рассмотреть все татуировки на лице посетителя. Темные витиеватые узоры представляли шокирующий контраст со светлой кожей. Служанка, обслуживающая ванную комнату, отчиталась, что рисунки покрывали не только лицо, но и все тело Встречающего, до самых ступней.
Именно эти татуировки, отмечавшие, что он — собственность императрицы в стенах дворца, служили клеймом в городе. Он не мог выйти за пределы императорского владения незамеченным.
— Что-нибудь случилось? Мой сердечный друг задерживается? — поинтересовался гость.
— Ничего страшного не произошло. А ваш друг ожидает наверху. Просто я надеялась, что вы согласитесь выпить со мной.
— Конечно, — ответил Встречающий.
Рядом с Исобель на столе стояли два хрустальных стакана и графин с красным вином, которое в полумраке казалось совсем черным. Она разлила напиток по фужерам, протянула один гостю, а из второго отпила сама.
Мужчина принял вино и вежливо сделал глоток, хотя и отказался от приглашения присесть.
— Я слышала о беспорядках в старом городе сегодня, — начала хозяйка. — Одни говорят, что это мятеж, другие толкуют о глупых играх мальчишек, решивших закидать камнями проходящий патруль.
— Если бы дело оказалось серьезным, я бы наверняка знал.
Это правда, поскольку все служащие имели глаза и уши по всему императорскому дворцу. Однако Исобель заметила, что Встречающий не сказал, слышал он о восстании или нет, просто отметил, что если бы начались волнения, то его проинформировали бы.
— Я полагаю, императрица не обеспокоена последними происшествиями.
— В чем правительница действительно заинтересована, так это в сохранении порядка, — ответил гость.
— Я тоже, — ответила Флёрделис, хотя ее заботы противоположно отличались от проблем Нериссы. Где императрица искала порядок и гармонию, там Исобель замечала беспокойство, и недовольство.
— Вы, конечно, понимаете мою заинтересованность, — добавила она. — Шесть лет назад подобные волнения переметнулись от стен дворца вниз, в гавань к кораблям. Многие торговцы потеряли все, что имели, а я не хочу повторять чужих ошибок. Если вдруг проявятся беспорядки, я бы предпочла, чтобы меня предупредили.
— Я понимаю вашу обеспокоенность, однако проблемы прошлого вряд ли повторятся в настоящем.
К большому сожалению седдонийки и ее тайной миссии, Встречающий оказался прав в своих оценках происходящего. У Нериссы было много врагов, однако настолько влиятельных, которые смогли бы бросить вызов, не находилось. Даже дама Аканта соглашалась, что без харизматичного лидера, сплотившего все силы, мало шансов осуществить нечто большее, чем случайный акт вандализма или незначительной жестокости.
Однако завершить задание, которое на нее возложили, она просто обязана. Исобель напомнила Встречающему о цене, которую нужно платить за потворство своим желаниям, однако заверила, что она не настолько высока, чтобы предавать хозяйку. Удачно, что Флёрделис удалось обнаружить у служащего слабое место: запрещенную связь с юной матроной из дворянской семьи. Они не могли встречаться публично — даже самые скрытые от посторонних глаз закоулки, которыми пользовались молодые парочки, нуждающиеся в уединении, слишком опасны для человека с татуировками императорского служителя.
— Прошу прощения, пришлось вас задержать, чтобы удовлетворить любопытство. Примите мои извинения и не заставляйте вашу подружку ждать слишком долго.
Гость возражать не стал и не упомянул, что он у Исобель в долгу. Правила игры требовали делать вид, что она — просто друг, предложивший гостеприимство другому другу, чтобы тот смог заниматься личными делами.
Встречающий ничего не сказал, просто поставил практически полный бокал на столик, поклонился и удалился, тихо ступая, на второй этаж, где его в нетерпении ждала возлюбленная.
По крайней мере, они могли быть счастливы хотя бы на одну ночь. Исобель надеялась, что любовники понимают: их отношения обречены. Они никогда не смогут быть вместе прилюдно, и несмотря на помощь леди Исобель, каждое секретное свидание повышало шансы на разоблачение. Если судьба останется к ним благосклонной, то страсть перегорит, и когда наступит время, они пойдут разными путями. Но, конечно же, вне зависимости от того, будет ли их роман процветать или зачахнет, Флёрделис собиралась извлечь из него всю пользу.
Проблема конспирации всегда заключается в знании, кому можно доверять, а кому не стоит. В конце концов, если человек единожды совершил предательство, то что его остановит во второй раз? Многие разочарованные молодые люди и недовольные дворяне проявляли интерес к разговорам об измене, однако при малейшем намеке на угрозу сразу же отступали, покупая прощение императрицы предательством прежних товарищей.
Ни одна произнесенная клятва не могла остановить человека, уже единожды предавшего и присоединившегося к восстанию, ни одно чувство долга не могло заставить держать язык за зубами того, кто уже совершил бесчестный поступок. Даже самые крепкие связи дружбы — не панацея от комнат пыток императрицы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
