порядок. Ужин сегодня у нас состоял из своих запасов. Мужики набрали картошки, достали тушёнку и соленья.
За атмосферу отвечал небольшой телевизор, который был тоже откуда-то доставлен техниками.
— Где надыбали? — спросил я у Свистунова, когда он отправил человека поправить антенну.
— Сан Саныч, не поверите. Взяли на мусорке, — ответил старлей.
Я чуть не подавился картошкой, когда это услышал.
— Поясни, — прокашлялся я.
— Ливийцы, похоже, не рукастые. Они вместо того, чтобы чинить вещи, их выкидывают. Говорят, что им так проще и якобы, могут себе позволить покупать новое.
Свистунов объяснил, что двое наших техников сходили на специальную свалку. По совету одного из советских специалистов, нашли там более-менее целый телевизор и отремонтировали его.
Вот уж действительно уровень жизни у ливийцев.
— А они машины не выкидывают, когда у них бензин в баке заканчивается? — уточнил я.
— О таких случаях нам не рассказывали, — посмеялся старший лейтенант.
Когда все расселись, Свистунов достал «флакон» с прозрачной жидкостью и показал мне.
— По одной. И то в честь трудного рабочего дня.
Тут появилось на экране телевизора изображение. Выступал, как это ни странно, Каддафи.
Репортаж показывал центральный канал Ливии «Аль-Джамахирия».
Лично я его помню уже достаточно старым человеком, слегка уставшим от своего бремени правления. Сейчас на экране выступал молодой и энергичный политик. Кудрявая шевелюра его тёмных волос выглядит идеальной со всех сторон, а его мундир оливкового цвета с большим количеством планок выделяется на фоне одежды его подчинённых.
— Империалисты атаковали нашу страну и получили по заслугам. Я говорил, что государственный терроризм, который продвигает «актёришка», не принесёт ему победы. В следующий раз, если мы решим предпринять что-то в ответ на действия США, это будет уже настоящая война, а не просто акция, — громогласно продолжал говорить Каддафи в зале для заседаний.
Ливийский лидер заявил, что было сбито какое-то нереальное число самолётов. Останки американских пилотов тоже найдены. Тут по телевизору и показали тело, которое мы вытащили из воды. Обстоятельства того как это происходило, рассказывал тот самый Мустафа Махмуди.
— Нашими доблестными спасателями сегодня было найдено ещё одно тело американского пилота. Если его стране этот человек не безразличен, они могут забрать его. В Ливии, хоть он и бомбил нашу страну, отнеслись к его поражению с уважением.
Потом опять фокус репортажей сместился на Каддафи. Никто уже не слушал ливийского лидера. Но на лицах ребят читалась некая обида. Особенно выглядел озабоченным Кеша.
— И ведь ни слова не сказали о нашем флоте. Где бы они были, если бы не наши лётчики и моряки, — покачал головой Иннокентий.
— А что тебе даст его благодарность? Он — лидер страны и должен говорить то, что хотят услышать. Мы ведь не знаем, какие у него были договорённости с нами, — ответил Карим, накладывая себе картошку.
Но Кеша всё равно выглядел мрачно.
— Продолжается строительство Великой рукотворной реки… — объявил диктор в студии новостей.
В репортаже речь шла о проекте постройки сложной сети водоводов, которые должны были снабжать пресной водой всю территорию Ливии. На архивных кадрах показали выступление Каддафи на торжественной церемонии начала строительства в 1984 году.
— После этого достижения удвоятся угрозы США против Ливии. Соединённые Штаты сделают всё под другим предлогом, но настоящей причиной будет остановить это достижение, чтобы оставить народ Ливии угнетённым, — говорил тогда лидер ливийского народа.
Через несколько минут новости закончились. Теперь на экране показывали чтение Корана.
— Сан Саныч, а вы что скажете? Почему никто не говорит о наших военных? — спросил Свистунов.
— Потому что мы не воюем с американцами. Наш флот в этом регионе выполняет задачи по поддержанию баланса сил. Я думаю, что из Москвы была команда не допустить боестолкновения с 6-м флотом американцев. А уж если придётся, то чтоб никто это не афишировал. Как мне кажется, и сами американцы молчат об этом. Возможно, ищут повод или прецедент, чтобы раскрутить конфликт ещё больше.
Представляю, какой был бы скандал, если бы весь мир узнал, что американский самолёт был сбит в воздушном бою советским. Тем более что сейчас в Советском Союзе не всё гладко в руководстве. Оно может подобную ситуацию «не разрулить».
Перед сном я вновь вышел на улицу, чтобы подышать воздухом. Запах рукотворного озера уже перестал мной считаться за вонь. Зато аромат болгарских напитков собственного приготовления продолжал бить в нос. Как бы чего не вышло у ребят из страны соцлагеря.
— Саныч, ты тут? — услышал я за спиной голос Иннокентия.
— Да, Кеш.
Петров подошёл ближе и глубоко вздохнул. Звук был такой, будто он как в песне Газманова «ноздрями землю втянул».
— Деревней пахнет. Зелень, бражка, базы, кизики…
— Всё-всё, понял, что тебе этот городок по запаху родной, — улыбнулся я.
Кеша помолчал и продолжил.
— Спасибо за сегодня, командир. Я тебе на аэродроме не успел сказать. Ты уже который раз меня выручаешь.
— Да брось. Зачем ещё нужны друзья, — похлопал я Кешу по плечу.
Иннокентий кивнул и продолжил.
— Сань… я к тебе на «ты» обращусь, пока мы вдвоём. Ты не задумывался, что хватит уже нам кататься по «Афганам», «Сириям» и «Ливиям»? — спросил Петров.
Над словами Кеши я задумался. Точнее, он заставил меня подумать о том, что сидело глубоко в мозгу.
— Это ты после увиденного сегодня? — спросил я.
— Да. У этого американца и меня много общего. Жена, дом, дети-близнецы. Он, я думаю, также любил свою Родину и выполнял её приказ. А теперь больше не придёт домой.
— Не придёт, — покачал я головой.
Кеша присел на ступеньку передо мной.
— Я… я хочу тебя попросить, Саш. Как командира и как друга. Когда командировка закончится, никаких больше поездок в ближайшее время. Давай поживём для наших девочек.
Кеша замолчал и выдохнул. Чувствуется, что он сильно устал и просто хочет домой.
— Тебе и вовсе нужно ещё жениться, — сказал Петров.
— Блин, ну вот ты испортил такой трогательный момент. Только хотел сказать «да, так и будет», — махнул я рукой, а Кеша рассмеялся.
Мы ещё несколько минут посмотрели на полную луну. А потом начался «театр одного актёра».
По бетонным дорожкам шло «тело». Если быть точным, оно просто двигалось в различных направлениях, выписывая «змейки», «виражи» и, даже восходящие спирали.
— Все граждане будут свободны! — кричал этот тип на русском языке,
