— Я всегда буду с тобой, — прошептал он и снова утонул в ее волосах, снова забыл на время, где он, кто он..
— Никогда, — ответила она спустя вечность. — Ты не будешь со мной, Сережка.
Он отпрянул от удара этих слов. Но она была рядом. Ее глаза, волосы, в которых заблудился солнечный свет.
— Что может нам помешать?
— Ветер, — тихо ответила она, — Неужели ты не чувствуешь, какой сильный ветер… Прошу тебя, давай уйдем отсюда. Я не могу…
— Перестань. Все это глупости. Я ведь люблю тебя.
— Сегодня…
— Что значит сегодня?
— Сегодня любишь. Сейчас.
— Всегда. Сегодня, вчера. Завтра. С того вечера, как я тебя увидел.
— Не бывает.
— Я тоже думал раньше…
Время снова куда-то исчезло. Просто сжалилось, наверное, над ними и решило сделать исключение, обойти стороной, не коснувшись. Незаметно потухло солнце, стало темным и звездным небо.
Он бережно взял в свои ладони ее лицо. Звезды послушно, словно в озера, нырнули в ее глаза и засияли еще ярче. Ярче, чем это было возможно…
— Ты поедешь со мной, — прошептал он, прикасаясь губами к этим звездам. — Со мной?
— Куда?
— Это важно? Со мной…
— Это не важно, правда. С тобой?
— Поедешь?
— Если позовешь. Только ведь не позовешь…
— Зову.
—А если я не услышу.
— Я буду звать, пока не услышишь. Я люблю тебя. Правда.
— Я знаю.
— А ты? Света?
— Цепочка, — выдохнула она в ответ. — Она упала.Где теперь искать ее?
— Ты не ответила.
— Да
— Еще раз скажи.
— Что за глупости. Как маленький ты. Я люблютебя. Я поэтому и убежала.
— Почему ты убежала?
— Потому что страшно мне стало. Таквнезапно случилось все…
—Вот же она. Блестит под ногами. Тыпоедешь со мной?
— Да, да, конечно. Я поеду с тобой. Только, прошу тебя, давай уйдем отсюда. Поедем ко мне. Поедем ко мне поскорее.
Она отстранилась, подняла глаза и добавила:
— Ветер…
— Ты боишься ветра? — шептал он уже в машине, прижимая ее к себе.
— Не знаю. Никогда не боялась. Первый раз такое со мной.
— Глупости все это. Ветер, он же не волшебник какой-нибудь.
— Не в этом дело. Ты не знаешь… Они снова, как в первый раз, чуть было не проехали ее дом.
— Стойте, куда же вы! — окликнула она водителя. — Здесь же нужно было…
— Интересные вы, молодые люди, — начал было тот возмущаться, но слова его уже были неразличимы сквозь смех, заполнивший собой все окружающее пространство. Он пожал плечами, конечно же, не поняв, отчего эти двое на заднем сиденье так хохочут. У влюбленных свой странности…
— Ну вот. А теперь я снова возьму тебя на руки.
— Не придумывай. Это уже было в прошлый раз. Теперь все будет по-другому.
Она взяла его за руку и потянула за собой. Он шел послушно, слегка сжимая ее пальцы и чувствуя, как покалывают ладонь ноготки.
— Кошка.
— Что? — Она обернулась, замерла.
— Царапаешь меня, как кошка.
— Извини.
Снова остановилось время, превратилось в неподвижное облако, окутавшее собой со всех сторон ароматом диких полевых цветов.
— Этот запах твоих волос…
— Пойдем. Ну пойдем же, господи, сколько можно здесь стоять!
— Это все время. Оно исчезает куда-то.
— Да, я знаю. Я чувствую. Вот, снова…
Она открыла дверь ключами, включила свет. Он снова уже целовал ее.
— Не нужно было…
— Что? Свет включать?
— Да. Да, конечно.
Рука его потянулась к выключателю, но застыла на полпути, потому что про свет они оба уже забыли.
Это был сон. Удивительный, ни на что не похожий сон. Никогда в жизни ни один человек, живущий на земле, не видел такого сна.
Сергей знал об этом. Чувствовал, что он единственный, кому посчастливилось испытать то, что невозможно описать словами. Звезды молча смотрели в окно, отстраненно наблюдая за тем, как два человека любят друг друга. И наверное, искренне были уверены, что в эту ночь им не удалось увидеть ничего нового. Ничего такого, что случилось бы на этой далекой голубой планете в первый раз за тысячи долгих лет. Просто два человека любили друг друга. Картина старая, как мир…
— Вот ведь, — прошептал он, коснувшись губами ее волос. — Звезды.
Она молчала. Тихо и задумчиво гладила его по спине нежными и влажными пальцами.
— Ты думаешь, они нас видят?
— А черт его знает. Может, и правда видят. С тобой все не так. Даже в такую чепуху верить хочется. Ветер, звезды. Все оживает.
— Почему так.
— Я люблю тебя. Наверное, поэтому. А может, наоборот. Люблю, потому что звезды. Знаешь, если бы не порвалась цепочка…
— Если бы не порвалась цепочка, — задумчиво повторила она. — Я бы так никогда и не узнала, наверное…
Он не дал ей договорить. Снова качнулись за окном звезды, изменив свое привычное положение, беззастенчиво нарушив законы расположения небесных тел. А некоторые, совсем безрассудные, и вовсе впорхнули прямо в комнату, заметались по потолку в поисках пристанища, попадали на пол…
— Звезды, — шептал он, — ты видишь, звезды…
— Вижу. Господи, сколько же их… Даже не верится.
Каждое прикосновение зажигало внутри тысячи искр. Почти до самого утра длился этот фейерверк — до тех пор, пока они оба, истратив последние силы, случайно не посмотрели в окно и не увидели, что на небе ни одной звезды не осталось.
— Солнце, — мечтательно прошептала она, подражая его интонации, и рассмеялась.
Он рассмеялся вместе с ней. А потом она снова сказала:
— Ветер.
— Брось, Света. Это похоже на сказку. Помнишь сказку. Про домик, который унес ветер. Там еще собака какая-то была.
— Была собака, — покорно согласилась она.
— Сказки всегда заканчиваются хорошо.
— Не все. Бывают и другие.
— Какие?
— Которые не заканчиваются.
— Так это же замечательно, когда не заканчивается сказка.
— Замечательно, — согласилась она — А теперь спи. Уже утро, пора спать. — Она прикоснулась губами к его щеке и повторила: — Спи.
Как будто волшебное слово сказала… Бросила пригоршню золотого песка на веки, и они отяжелели сразу. Скрылось солнце, снова наступила звездная ночь.
Звезды мелькали, кружились перед глазами. Здесь, в своем странном сне, он мог дотронуться до них руками, ощутить величественный холод, который притягивал к себе как магнит. Эта неподвижная и неживая прохлада дарила спокойствие, неведомое здесь, на земле, она тянула за собой, обещала так много…
Какая-то тревога зарождалась в душе. Он вдруг понял, что звезды его обманывают. Они манят, зовут за собой, как огоньки на болотах, парализуют волю, подчиняют себе сознание. Только нельзя, ни в коем случае нельзя покоряться этому обману, нельзя слушать песни сирен, какими бы сладостными они ни казались. Нужно сделать над собой усилие.
