Читаем без скачивания Завод Сибирской Глуши - Игорь Нерюриков

«Что-то странное было в его движениях… что-то очень странное… эх, но с другой стороны против Горынычей мне нужны такие союзники… Те, кто...знает...осведомлен… что есть и совсем другой Петербург».

Глава 23

Стоял погожий день бабьего лета. В парке трехсотлетия Санкт-Петербурга гуляло много народу. Вернулся сюда и Пропажа, он приметил маленькую каменистую насыпь, из гальки и нескольких валунов, образовавшуюся естественным путем прямо на берегу Финского залива. «Была ли она здесь в тысяча семьсот двадцать пятом?» — подумал Пропажа, но тут же отвлекся переведя свой взгляд на то самое место, куда чуть более двух месяцев назад его вынесла лодка. На песчаном пляже копошился какой-то седобородый мужичок в очках с толстой оправой. Он рылся в песке и что-то бубнил себе под нос. Местного жителя Санкт-Петербурга вряд ли можно удивить сумасшедшими, их здесь встречается целое море, а может и океан. То ли погода влияет, то ли архитектура, а может и впрямь город построили инопланетяне, как поле для своих экспериментов над местными… да нет! Это точно бред сумасшедших!

Впрочем, в седобородом мужичке, проницательный Пропажа заподозрил вовсе не сумасшедшего, а самого что ни на есть археолога. И он не ошибся. Вступив в разговор археолог стал жаловаться Пропаже, раз за разом повторяя:

— Нет, вы себе представляете: два месяца назад к этому берегу вынесло четырехвесельную лодку-верейку времен Петра, ее забрал себе исторический музей, а нашему музею по истории кораблей, как всегда шиш с маслом.

— Так что вы надеетесь откопать?

— В историческом музее говорят, что весла были обломаны, оставшиеся части так и не нашли, вот я и надеюсь, что может быть плохо искали.

— Чем же так ценна эта лодка?

— Чем ценна?! —взбудоражился археолог. —Большинство историков думали, что такая верейка была построена у нас всего в одном экземпляре! Принадлежала самому Петру! Но есть некоторые ученые, которые не разделяют это мнение… Я в их числе… Как и проклятый Артемасов с исторического музея! Нет вы понимаете, что это наши общие догадки?! Да какие догадки?! Целые исторические работы, Артемасов теперь припишет все, одному себе! Если только конечно эта лодка не приплыла к нам с Англии или Голландии! Тут и так странности! Откуда она взялась в Петербурге, спустя три сотни лет?! Мистика какая-то!

— Вы говорите, что лодка была в одном экземпляре?— поинтересовался Пропажа.

— Да нет же! Вы меня совсем не слушали! Это большинство историков так считает! А мы с Артемасовым, напротив считаем, что не только Петр заказал себе такую верейку. К тому же его верейку перевезли сразу в Астрахань! Вторую же подобную лодку заказал один граф и в отличие от Петра, он заказал ее прямо на Галерной верфи Петербурга!

— И что же этот граф, перемещался на своей лодке с Адмиралтейского острова на Васильевский?! —усмехнулся Пропажа.

— Нет, лодку у него конфисковали, —пожал плечами археолог. — Так что на ней никто в море так и не вышел… Именно поэтому многие историки решили, что никакой лодки и не было… но они ошибаются.

—Конфисковали? — насторожился Пропажа. — Можете поподробнее про этого графа.

— Я по нему не специалист, — махнул рукой археолог. — Хотя знаю, что звали этого графа Алексей Мальцев.

— Граф Мальцев? У него еще брат?

— Да, его старшего брата звали Сергей! — воскликнул археолог, а затем изумленно посмотрев на Пропажу спросил: —Откуда у вас такие познания?! Знаете ли, графы Мальцевы давным-давно были преданы забвению. О них помнят разве, что самые дотошные историки! Кандидаты наук! Профессора! Вы же на историка совсем не похожи! Но какие познания! У вас невероятная эрудиция!

— Братья Мальцевы, — сжал кулак Пропажа, но чуть успокоившись спросил: — Что вы еще знаете про этих двух братьев, графов?

— Я же говорил вам, что совсем не специалист по братьям Мальцевым, —снова пожал плечами археолог. — Я больше по лодкам и кораблям того периода. Но вот Артемасов! Будь он неладен! Написал несколько научных статей по братьям Мальцевым! А полгода назад он и вовсе выпустил сенсационную работу по этим графам! Я не сильно этой темой интересовался, но знающие профессора, говорят, что этой работой он может перевернуть многие представления о Петербурге того периода.

— Это уж точно, — задумчиво произнес Пропажа.

— Простите…

— Да нет, это я о своем… Кстати, вы сказали про Артемасова… Я читал в интернете об этом профессоре… Дело в том, что я вел одно расследование… Меня тогда очень заинтересовала история братьев Мальцевых. Я слышал, что Артемасов ведет лекции по ним… Даже записался на одну… за два месяца до начала! Только теперь расследование… окончено… И мне идти… я думаю ни к чему... Может вы хотите сходить на его лекцию? А то вряд ли она мне понадобится… я и так о братьях Мальцевых знаю достаточно...

— Сходите обязательно! —воскликнул археолог. — Артемасов, хоть и тот еще... Но его новые лекции по братьям Мальцевым это настоящая сенсация! Если вы интересуетесь братьями Мальцевыми, вам точно стоит идти! Не отказывайтесь! Я бы и сам пошел! Только этот бесстыдный разбойник забрал мою лодку! Если я туда приду, он будет над этим фактом издеваться! Но я конечно не пойду… Идите лучше вы! Только обещайте, что выскажите Артемасову, что он… что он… что он редиска!

— Хорошо, обещаю, — усмехнулся Пропажа и пожав археологу руку распрощался с ним.

В холле исторического музея, помимо, как всегда, большого количества туристов, школьных классов и случайно зашедших местных, собралась группа из двадцати человек, которая отличалась от всех прочих. У большинства из них была солидная седина вместе с аккуратно выстриженными бородами, встречались люди и помоложе, но все они были, как один: в серых, чуть заношенных костюмах, на груди которых были приколоты бирки с наименованием университета и регалиями достопочтенного профессора.

У Пропажи бирки не было, так что в малый конференц-зал исторического музея его пропустили с трудом.

— Ну как же без бирки?! —сетовала уже не молодая смотрительница.

— Вот так! — разводил руками еще не совсем старый Пропажа. Но все же его обаяние помогло пройти внутрь малого конференц-зала.

Выступление профессора Артемасова ждали долго. Он опоздал не менее, чем на час. После того, как