красиво и все такое…
— Он мне ничего об этом не говорил, — прошептала я.
— Ох, Милс, не переживай! Я уверена, что все дело в том, что сейчас ему надо улететь. Сама посуди, зачем тебе несколько месяцев жить одной в другой квартире в другом районе, где ты ничего не знаешь?
Слова подруги меня успокаивали. Она говорила вполне логичные вещи, поэтому я не стала воспринимать близко к сердцу то, что Стефан так и не предложил нам съехаться. У нас все впереди и сейчас ему нужно думать о других вещах. Например, как помочь своим родителям с бизнесом.
Мы посидели еще немного, и когда волосы Холл высохли и я дала ей свою одежду, она убежала по своим делам, оставив меня одну. Я разобрала чемодан, бросила вещи в стирку, а затем начала готовить ужин. После аэропорта я приеду безумно уставшая и точно не захочу стоять у плиты. Лучше сделать все заранее.
Пока я жарила индейку в грибном соусе я думала о словах Валери. Значит Стефан хочет жить вместе. От одной мысли об этом я чувствовала трепет и волнение. Я представила, как мы будем жить под одной крышей, делить пространство и время. У нас будут общие утренние ритуалы, общие планы на выходные, какое-то странное ощущение «домашнего» быта, которого мне всегда не хватало. Мой разум начал успокаиваться, и я почувствовала, как внутри меня зарождается желание. Желание быть с ним, не бояться этих изменений, а наоборот — прокладывать свою дорожку в неизвестность. Да, это может быть страшно, но это также полный возможностей и потенциала. Я сосредоточилась на том, что меня объединяет с ним, что делает нас командой. И вдруг я поняла, что, если он хочет съехаться, это означает, что он готов идти к этому вместе, а значит и я тоже.
После этих мыслей меня снова окутала тоска по его отъезду. Я резк осознала, что каждое утро, просыпаясь в пустой квартире, я буду чувствовать, как тишина становится почти ощутимой. Я буду пытаться наладить распорядок, делать какие-то привычные вещи, но везде буду ощущать его недостаток. Одна лишь мысль о том, что я не смогу завернуться в его объятия, когда мне это нужно, становилась все более гнетущей. Я знала, что звонки помогут нам поддерживать связь, но было что-то ужасно холодное в том, что настоящие моменты, когда мы просто были рядом, больше не будут доступны. Я понимала, что расстояние сделает нас сильнее, но как же это сложно — чувствовать, что его нет, когда каждый миг хочется слышать его голос, видеть его улыбку, ощущать тепло его руки.
Ближе к девяти часам вечера н заехал за мной на такси, и мы вместе поехали в аэропорт. Я все еще боялась сказать что-то лишнее, но теперь, глядя на парня, я не видела страха или волнения. Я снова видела то тепло, которым он одаривает меня при каждой нашей встрече, и от этого мне стало немного легче.
— Как ты себя чувствуешь?
— Вымотался. Первым делом лягу спать, когда приеду, — он поцеловал меня в щеку. — Знаешь, Милс, тебе необязательно было ехать провожать меня.
— Ты не хотел этого? — с печалью спросила я. Его тело ту же напряглось.
— Конечно хотел. Просто я вижу, как ты устала.
— Ничего страшного. Я могу еще несколько часов простоять на ногах, — твердо ответила я, сморщив носик.
— Хорошо.
Стефан улыбнулся мне и потянулся за поцелуем, но в последний момент я снова увидела несколько красных пятен на его белой футболке. Мои глаза округлились, а сердце в панике забилось быстрее.
— У тебя снова шла кровь из носа? — я кивнула на футболку.
— Вот черт, испачкал, — Стефан чуть закатил глаза, но затем улыбнулся. — Да, прости. Надо накинуть толстовку.
— Я помню, что ты говорил, что это у тебя бывает часто, но меня это тревожит. Может ты сходишь в больницу, когда прилетишь в Берлин? Ты же все равно будешь там несколько месяцев, так почему бы… Плюс там отличная медицина.
Мои разговоры об этом всегда утомляли его. И хоть он не показывал, как устает от этого, я знала, что, когда я поднимаю эту тему, он начинает раздражаться. Он крепко сжал мою ладонь, а затем натянуто улыбнулся.
— Хорошо, милая, я запишусь в первый же день. Только не волнуйся, хорошо?
— Прости меня, Стефан…, — на глазах появились слезы. — Ничего не могу поделать с этим чертовым волнением.
— Эй, — он поднял мою голову вверх, поддев подбородок пальцами, а затем поцеловал в нос. — Никогда не извиняйся за свои чувства и эмоции, поняла? Мне приятно, что ты беспокоишься обо мне.
— Ты не умеешь врать, — тихо рассмеявшись, произнесла я. — Знаю, как тебе не нравятся мои каждодневные нотации по поводу твоего здоровья.
— Просто простудился. Уже без нескольких дней зима, между прочим. — подметил он.
Внешность его изменилась — это было заметно невооруженным глазом. Его кожа стала на несколько тонов светлее, будто бы поблекла. В глазах исчезла та искринка, что всегда меня так притягивала, а вместо этого появилась какая-то невидимая тень.
Мы приехали в аэропорт. Водитель помог выгрузить несколько чемоданов Стефана, а затем отъехал на парковку, чтобы дождаться меня и потом отвезти домой. Я взяла один чемодан парня и помогла ему дойти до стойки регистрации. Ему выдали билет, и мы пошли туда, где наши пути разойдутся.
В этот момент я ощутила сильный укол боли. Я обняла его, как будто стараясь запомнить каждый штрих его кожи, каждый нюанс его аромата. Я на ощупь искала тепло, которое давала мне его близость. Несколько месяцев без него… Эта мысль вызывала в груди тягучую боль. Я пыталась уговорить себя, что это вообще не так уж долго, ведь есть письма и звонки, но даже эта логика не могла унять растерянность. Как будто эти несколько месяцев — это не просто время, а целая вечность, когда мы будем отдалены друг от друга, каждый в своем мире. Что ждёт нас впереди? Сможем ли мы сохранить нашу связь через расстояние? Эти вопросы висели в воздухе, но я упрямо тянула за собой надежду. В глубине души я верила, что расстояние — это просто испытание, которое укрепит нашу любовь, а не разрушит её.
— Мне пора, Милс, — прошептал он, осторожно поглаживая меня по волосам. Я тихонько плакала, зажмурив глаза. — Только не говори мне «прощай», хорошо? Мы уже скоро увидимся.
Я подняла на него свои голубые глаза, которые приобрели оттенок морской волны, а затем слабо кивнула. Он поцеловал меня в лоб,
