В своё время, не зная точной численности местных племён и опасаясь мести и нападений на город, голландцы не поработили местных жителей, вместо этого они предпочли завести в Капстат рабов с Мадагаскара и Индонезии. И вот теперь несколько тысяч индонезийцев и негров с Мадагаскара не знали, что им делать. Они обрели долгожданную свободу, но были далеко от родных мест и вернутся туда им было больше не суждено.
На площади, перед центральными воротами замка одиноко стояла карета губернатора и пару фургонов с испуганными солдатами. Мои бойцы отобрали у них оружие, однако вязать не стали и теперь голландцы с ужасом смотрели на окруживших их до зубов вооруженных бойцов в черной форме, тельняшках и бескозырках. Возле кареты нервно переминался с ноги на ногу муж Патриции. Ему предстояло официально сдать мне город, а уж потом догонять своих людей. Очевидно он не решился в одиночку путешествовать по африканском саване, и солдаты были его телохранителями. Это я настоял, на официальной части мероприятия.
— Я выполнил все ваши требования! — как только я в сопровождении своих офицеров появился у ворот замка, губернатор бросился ко мне. Кучер сунул ему в руки какую-то маленькую подушку, на которой что-то блестело — это клочь от ворот замка и города!
— Молодец! — похвалил я голландца принимая символ того, что отныне Капстад принадлежит мне — справился ты отлично. Чего-англичан-то пожгли? Буянили?
— Они были не согласны сдаваться, а из-за них могли пострадать мы — покраснел губернатор — это была вынужденная мера! Они вообще тут случайно оказались, пришли в бухту после сражения с вами, на ремонт. Если хотите, я передам их вам! Они предлагали пустить на ваш корабль брандеры!
— Да я тебя не ругаю, говорю же, молодец! — остановил я его поморщившись. Эта сволочь готова была просто так отдать мне своих бывших союзников — хотя англичане молодцы, уважаю, в отличии от тебя, они были готовы драться до конца. Мне они не нужны, можешь их отпустить на все четыре стороны. Где мой заказ⁈
Губернатор махнул рукой, голландские солдаты выволокли из фургона связанного человека. Йоффан, а на русском просто Ваня, грохнулся на пыльную брусчатку площади. Проворовавшийся купец, который бежал из России и который одним своим словом едва не отправил меня на смерть, сейчас лежал передо мной. Постарел Ванька, но крепкий ещё старичок…
— И снова молодец! — я довольно улыбнулся — а теперь можешь валить!
Долго упрашивать бывшего хозяина города не пришлось. Он буквально бегом бросился к карете, и вскоре короткая колонна последних беженцев скрылась из вида. На мгновение мне показалось, что из-за шторки, которым было занавешено окно кареты, мелькнуло знакомое женское лицо, постаревшее и перекошенное злобной гримасой, но я не придал этому значения. Патриция… Мне не было до неё и её ненависти ко мне никакого дела, своё она получила ещё на палубе моего старого «Шторма». Мстить дважды не в моих правилах, я и так ей навредил, когда оставил в живых её мужа.
— Здорова Ваня, вот и свиделись — я уже переключил своё внимание на русского предателя и заговорил с ним на русском — вона как оно повернулось, ты, наверное, и не ожидал меня снова увидеть?
— Свиделись барин — не смотря на своё плачевное положение, старик улыбнулся мне беззубым ртом — это только гора с горой не встретятся, а человек с человеком завсегда увидится может.
— Ты до сих пор думаешь, что я не русский? — задал я вопрос предателю.
— Да я ещё тогда знал, что ты русский, только сказать не мог. Говард велел тебя не признать. Я подневольный человек, там всё и без меня решено было. Так что прощение за то просить не буду — старик не переставал улыбаться — а ловко ты вывернулся барин, до тебя никому бежать из той тюрьмы не получалось!
— Ну и что мне с тобой делать Ваня? — получив в руки своего врага, я как-то даже растерялся. Испуганным он не выглядел, наоборот, казалось, что он рад такому повороту событий.
— А у тебя что ли на твоём железном корабле куска верёвки не найдётся? Так в городе вели сыскать, тут её полно — рассмеялся Иван — и вздёрни меня, чего ещё делать? Али просто это будет, поглумится хочешь? Так вели попытать меня перед смертью, али ещё чего выдумай. Я что ли за тебя решать должен?
— Умереть хочешь? — удивился я.
— А и хочу! — с вызовом сверкнул глазами старик — Жил как собака, воровал, на чужбине маялся слугой бесправным, так что жизни такой мне не жалко, отмучиться бы поскорее. На себя руки наложить грешно, а смертушка всё не идёт и не идёт, слава богу ты барин появился. Значить пришёл мой час!
— Тфу на тебя! — я отвернулся от пленника — я тебя не буду убивать Ваня. Но вскоре ты умрёшь, не приживай. Я отвезу тебя в Россию и подарю царю, пусть уж он твою судьбу решает. А он кстати тот ещё затейник, Петруша то наш, четвертование, колесование, за рёбрышки подвесить может… Так что ты не радуйся раньше времени. Увести!
Я стоял на площади Капстада и грустил. Не вышло из меня мстителя, не могу я просто так убить старика, хотя из-за него едва не погиб. Все мои старые противники повержены или мертвы, всем воздалось по заслугам. Только кажется мне, что мелко это всё, не правильно… Я русский, а не испанец, вендетта не моё, я готов прощать своих врагов и это поистине моя слабость.
Глава 21
Капстад горел жарким пламенем. Горело всё, порт, склады, дома жителей и оставленные на берегу корабли (самые старые и пострадавшие, их я посчитал восстанавливать нецелесообразным). Перед этим несколько мощных взрывов обрушили стены замка и разворотили его бастионы. Капстада больше нет и появиться ли он снова, большой вопрос. В его окрестностях теперь живут бывшие рабы, хорошо мною вооруженные из арсеналов города и питающие лютую ненависть к европейцам, ко всем, кроме нас… Они и помогали нам активно уничтожать поселение колонизаторов. Бывшие рабы забрали себе всё имущество горожан, которое не приглянулось моей трофейной команде, сейчас они обустраиваются на новом месте, а часть мужчин ушла мстить своим бывшим хозяевам. По докладам моей разведки, несколько стычек вооруженных негров с голландцами, немцами и англичанами уже произошло, и их результат был
