Однажды на палубу "Бикертон" сел почтовый голубь, и когда мы увидели, что к нему прикреплено сообщение от французского движения Сопротивления, содержащее подробные сведения о расположении немецкого штаба и просьбу нанести по нему удар с воздуха, мы почувствовали себя участниками настоящей "шпионской" истории. Один из кораблей нашей группы тотчас же был отправлен полным ходом в Портленд с этим сообщением, но я никогда не слышал, был ли нанесен удар по немецкому штабу.
Но самым интересным был, по-видимому, следующий случай. Однажды в районе, свободном от надводных кораблей, в условиях густого тумана "Китс" установил радиолокационный контакт и начал преследование. По радиотелефону мы получали подробный отчет об охоте, закончившийся криком "Вижу подводную лодку!", за которым почти немедленно последовала поправка, говорившая о том, что цель оказалась десантным ботом.
Этим десантным ботом командовал очень молодой офицер, который заблудился в тумане. По-видимому, он не имел карт. "Китс" дал ему курс к месту назначения, и он отправился в путь. Что же касается командира "Китс", то он был страшно расстроен. В дальнейшем "Китс" предстояло сыграть главную роль в потоплении двух немецких подводных лодок.
Как я уже сказал, постоянные "фальшивые тревоги и контакты" сильно изматывали нас. Это привело к тому, что мы стали менее тщательно исследовать контакты, предполагая, что все они ложные, и однажды из-за этой привычки мы чуть было не упустили противника.
Ночью 25 июня после исследования контакта, который и на этот раз был получен от затонувшего судна, "Бикертон" полным ходом пошел на соединение со своей группой, продолжавшей патрулирование.
Даже находясь в своей каюте под ходовым мостиком, я не переставал слышать посылки асдика. И теперь я слышал, как началась процедура исследования контакта. Я приказал своему старшему помощнику подняться на мостик. Эхо было очень громкое, слишком громкое, чтобы принадлежать подводной лодке. Я оказал об этом Биллу, когда он докладывал мне о сигнале по переговорной трубе.
Мне, конечно, следовало самому немедленно подняться на мостик, изучить обстановку и прислушаться к характеру эха. Однако усталость давала себя знать. К тому же я почти не сомневался, что это опять было затонувшее судно. Хорошо, что верный Билл находился на посту. По его мнению, мы не должны были пренебрегать целью, которая находилась в секторе обзора асдика. Вскоре я поднялся на мостик.
"Мы только что прошли над целью, - сказал мне Билл. - С минуты на минуту мы должны обнаружить ее по корме". В это время можно было услышать эхо на нашу гидролокационную посылку. Дистанцию и пеленг быстро нанесли на планшет, и сразу стало ясно, что цель значительно продвинулась с момента нанесения на планшет последних данных. Я перестал сомневаться. Это наверняка была немецкая подводная лодка.
Я быстро развернул корабль на обратный курс и объявил боевую тревогу. Теперь надо было осторожно подойти к цели. В мелководном Ла-Манше подводная лодка не могла уйти на большую глубину. Взрыватели глубинных бомб были установлены на малую глубину взрыва. У меня мелькнула мысль, что подводная лодка может выпустить акустическую торпеду. Времени на включение генератора шумов не было. Поэтому я решил сблизиться с лодкой и нанести ей удар прежде, чем подводники поймут, что происходит.
Дистанция между кораблем и лодкой сокращалась. Контакт оставался уверенным. Вскоре наступил момент нанесения удара. Дав машинным телеграфом команду увеличить ход до 20 узлов, я направил "Бикертон" в точку бомбометания. Когда мы пересекли курс лодки, Ридли, находившийся в гидроакустической рубке, прокричал: "Первая, огонь! Вторая, огонь! Третья, огонь!". Глубинные бомбы были сброшены с таким расчетом, чтобы цель оказалась в центре площади бомбометания. Взрывы потрясли корабль от киля до клотика. Немецкая лодка всплыла и осталась на месте без хода.
"Разрешите открыть огонь, сэр?" - закричал офицер-артиллерист,
"Дайте им жару", - ответил я.
Пока мы маневрировали, чтобы нанести последний удар, в ночной темноте засверкали трассы 20-мм снарядов, вспышки выстрелов 75-мм пушек и лучи прожекторов. Наши 75-мм "слоновые орудия", как мы их называли, оправдали наше недоверие к ним - их снаряды отскакивали от корпуса подводной лодки не взрываясь. Вскоре команда лодки начала покидать ее. Стрельба прекратилась. Почти одновременно нос подводной лодки поднялся вверх, и она ушла на дно с большим дифферентом на корму. "U-269" присоединилась к мириадам судов, усеивающих дно Ла-Манша.
Весь бой занял меньше десяти минут, но они были настолько насыщены событиями, что когда все успокоилось и пушки замолчали, я чувствовал себя так, будто пробежал одну милю на соревнованиях по бегу. "Эта лодка целиком ваша, Билл, - кричал я. - Ваша и ваших гидроакустиков. Замечательно сработано. Лодка потоплена в рекордно короткое время".
"Благодарю вас, - ответил Билл. - Это в отместку за "Морн".
Затем мы начали подбирать спасшихся немцев. Это отняло у нас довольно много времени. Инженер-механик, очевидно, ушел на дно вместе с лодкой, проверяя, открыты ли кингстоны (он боялся, что лодка останется на плаву и будет захвачена нами), а несколько человек из команды погибли от нашего артиллерийского огня. Остальные плавали на поверхности. Мы опустили для них сетки и сбросили спасательные плоты. Особенно трудно было втаскивать на борт раненых. Один или двое из них, несмотря на усилия доктора флотилии, вскоре умерли.
Допрос офицеров дал ответ на вопрос, который поставил нас в тупик: почему немецкая лодка вела себя таким образом, что оказалась столь легкой целью. По-видимому, лежа на грунте, немцы слышали, как группа кораблей прошла над ними. Когда, по их наблюдениям, над ними прошли другие группы, они решили всплыть в надводное положение или на "шноркельную" глубину за глотком свежего воздуха.
Приближающийся шум винтов "Бикертон" утонул в шуме винтов остальных кораблей группы, и когда немцы сообразили, что мы атакуем их, было слишком поздно. Глубинные бомбы причинили лодке такие страшные разрушения, что команде ничего не оставалось делать, как всплыть и покинуть ее.
В мое отсутствие с кораблем флотилии "Гудсон" случилось несчастье. Во время патрулирования в отведенном ему районе "Гудсон", ведя поиск немецких лодок, неожиданно задрожал от сильного взрыва за кормой. Все незакрепленные предметы, находившиеся на юте, взлетели в воздух. Тяжелые электрические соединительные коробки, вентиляторы, разбиваясь, падали на палубу или в воду, рядом с кораблем. Взрывом "Гудсон" сначала положило на левый борт, а затем он потерял ход и накренился на правый борт. "Гудсон" стал жертвой акустической торпеды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
