и поспешил воспользоваться угнетённым состоянием Эмилии.
— Вы уже открыли его секрет! Пусть Небо будет свидетелем, что я отдала бы свою жизнь, лишь бы только не выдать его. Кто этот подлый изменник, сообщивший вам все эти сведения?
— Человек, который ради исполнения долга пожертвовал своею жизнью и который в моих глазах — герой.
— Один из ваших агентов?
— Да. Он убит Сан-Режаном, но перед смертью сказал всё...
Она снова разразилась слезами, протягивала руки, как бы умоляя о пощаде.
— О, сжальтесь над нами! Сжальтесь над ним!
— Успокойтесь! Я уже сказал вам: вам бояться нечего. Но если вы не скажете мне, как войти в тайник, то вы его убьёте. Итак, как войти в тайник? Дело идёт о его жизни, помните, о его жизни!
Эмилия упала на колени и в полуобмороке билась головой о кресло. Наклонившись над нею, Фуше гипнотизировал её своим взглядом и усыплял её ровным, однотонным голосом.
— Через шкаф? Да? Есть там пружина? Надо на что-нибудь нажать?
— В третьей доске направо, — простонала Эмилия.
Фуше быстро выпрямился.
— Ну, сударыня, теперь вам надо вернуться домой. Всё кончено. Вам нечего бояться. Забудьте этот злой час, как кошмар, и поздравьте себя с тем, что вы так легко уходите отсюда.
— Ценою подлости! — мрачно сказала она.
— Не всегда люди бывают подлы, если приходится жертвовать собою, чтобы не вовлечь вашего мужа в историю, последствия которой ещё неизвестны и которая, наверно, кончится эшафотом...
— Я предала Сан-Режана...
— Для того, чтобы спасти Лербура! Будьте осторожны и не говорите ни слова о деле Сан-Режана. Вы теперь вне опасности. Не вмешивайтесь в дело, которое может погубить вас. Второй раз мне уже не удастся вас выгородить.
Он позвонил. Явился Виллье.
— Гражданин Виллье, вы отвезёте домой гражданку Лербур в той же самой карете, в которой её привезли. Если гражданка Лербур пожелает сойти раньше, чем вы доедете до дому, то вы поступите согласно её желанию. Она свободна и может поступать, как ей угодно.
Он подошёл к Эмилии, которая стояла неподвижно, словно в каком-то столбняке, и, слегка тронув её за плечо пальцами, тихо сказал:
— Нужно ехать. Приведите в порядок ваше лицо. Помните, сударыня, что я вам очень обязан и что я к вашим услугам, если могу быть чем-нибудь вам полезен.
Она провела рукой по лбу, тяжело вздохнула, и, увидев дожидавшегося её секретаря, прошла мимо него и вышла в другую комнату.
Фуше потёр руки, скривив свои фиолетовые губы в безмолвную улыбку. Он расхаживал по комнате маленькими шажками, склонив голову и как будто обдумывая приятное решение. Затем он дёрнул за шнурок звонка и сказал вошедшему курьеру:
— Попросите ко мне в кабинет гражданина Фудра.
Полицейский комиссар Фудра, который был доверенным лицом Фуше, был смелым исполнителем всевозможных распоряжений.
Осторожно постучав сначала в дверь, комиссар вошёл в кабинет. То был человек лет тридцати пяти, среднего роста, нервный и смуглый, как южанин. Он неслышно приблизился к министру. Зрачки его были словно бархатные.
— Вы требовали меня гражданин министр?
— Да. Я хочу дать вам одно поручение, не очень хорошее, оно требует большой расторопности. Нужно отправиться на улицу Дракона, к некой модистке Грандо и арестовать там некоего Сан-Режана, который у неё скрывается.
— Он будет защищаться?
— По всей вероятности.
— Сколько людей я могу взять с собой?
— Как можно меньше, чтобы не вызвать недоверия. Но достаточное количество для того, чтобы дело удалось. Когда дело будет кончено, придите мне сказать.
Фудра поклонился и, не говоря больше ни слова, вышел от министра. Он спустился вниз в канцелярию, прошёл в комнату, куда приходили полицейские комиссары, и осведомился, кто из них здесь. Он выбрал троих: Прюво, Советра и Барбада — людей ловких и сильных, расторопность и сила которых ему были известны.
Перед воротами дома № 35 по улице Дракона они остановились и взяли с собой Суффлара, который не спускал глаз с выхода из дома с тех пор, как Фуше поручил ему наблюдать за этим местом. Гиганта поставили в проходе, который шёл к лестнице. Барбад должен был стоять на лестнице второго этажа. Фудра, сопровождаемый Советром и Прюво, тихонько позвонил.
Дверь открыла старуха-служанка. Прюво моментально заткнул ей рот платком и вытащил её из квартиры. В это время Фудра и Советр проникли в переднюю. Рядом с нею, отделённые всего одной стеной, щебетали мастерицы Виргинии Грандо, украшая шляпы перьями и лентами. Фудра на цыпочках пробрался в коридор, а оттуда в кухню. Его спутник шёл за ним. Быстрым взглядом окинул он помещение — печь, стол, шкаф. Он сразу открыл его, нашёл третью полку направо, которая была вся заставлена посудой. Он потащил полку к себе и дно шкафа со скрипом повернулось, обнаружив вход в тайник.
Сан-Режан не ждал Эмилии, которая знала, что к нему можно пройти только в те часы, когда нет мастериц, и лежал одетый на кровати. Услышав скрип шкафа, он обернулся и, увидев Фудра, быстро вскочил на ноги. На столе лежал заряженный двуствольный пистолет. Он схватил его и, не говоря ни слова, прицелился в комиссара.
— Сдавайтесь! — неустрашимо крикнул Фудра. — Вы Сан-Режан, со мной здесь десять человек, чтобы вас арестовать.
Сан-Режан был отличным стрелком, и Браконно испытал это на себе. Не отводя пистолета от Фудра, он сказал:
— Хорошо сделали, что привели с собой десять человек. Вы, милейший, убиты!
Раздался выстрел. Комната наполнилась дымом. Но пуля попала не в Фудра, который успел бросится на пол, а в Советра. Он крикнул и, как сноп, свалился на своего начальника. Одним прыжком Сан-Режан выскочил в коридор, среди криков и восклицаний испуганных мастериц, бросился на Прюво, который занимал площадку лестницы, и с такою силою ударил по голове рукояткою пистолета, что тот упал на колени. Несмотря на раненую руку, которая беспомощно висела вдоль тела, Сан-Режан мчался вниз, как ураган. Барбад, карауливший у входа, загородил ему дорогу. Но у него остался ещё один выстрел. Не останавливаясь, почти на бегу, он свалил Барбада, но у ворот его встретил Суффлар, которому он пустил в голову свой разряженный пистолет. Не будь он так ослаблен потерей крови, то в пароксизме экзальтации он, может быть, оказал бы более успешное сопротивление колоссу. Но Суффлар схватил его за раненую руку, дёрнул её и причинил ему такую боль, что Сан-Режан почти упал в обморок. Суффлар немедленно схватил
