На улице он увидел скучающего оператора, который задумчиво курил, сидя на скамейке. Рядом стояла профессиональная видеокамера на треноге. Александр похлопал себя по карманам, как будто бы ищет сигареты, и расстроенно сморщился.
— Ну елки-палки! — как бы сам с собою заговорил он. — Забыл… Слушай, закурить не дашь… А то спустился курнуть, а сигареты забыл в другом халате.
— Что у тебя несколько халатов? — усмехнулся парень, доставая пачку сигарет.
— Да… в инфекционное в одном халате, в реанимацию в другом. Вот и переодеваюсь целый день туда-сюда.
— Ясно. А сейчас ты откуда? Не из реанимации случайно?
— Оттуда, — кивнул Александр.
— Не очнулся там этот… Лисицын?
— Не-а… — Александр сделал затяжку и замер от того забытого удовольствия, когда никотин разливается по жилам. «Как бы не втянуться обратно», — подумал он, вспоминая, с каким трудом удалось избавиться от этой губительной привычки. Лежа в госпитале, весь продырявленный и зашитый, он не меньше, чем от ран, страдал от того, что ему не давали курить. Но вместе с ранами за два месяца исчезла и эта привычка. Поэтому, выписавшись из госпиталя, он решил больше не начинать. А вот теперь зачем-то, еще даже и сам не понимая зачем, снова попросил сигарету.
— А когда он, примерно, очнется? Как думаешь? — спросил журналист.
— Да бог его знает. А тебе зачем?
— Да задолбало уже сидеть тут.
— Ну, так и шел бы домой.
— Ага! Велено сидеть и ждать. Спецзаказ.
Александр пожал одним плечом, делая вид, что ему это совсем не интересно, и снова затянулся.
— И кто заказал? — как бы просто для поддержки разговора, усмехнулся он.
— А, не знаю… — махнул рукой собеседник. — Мое дело маленькое. Включить камеру и отснять интервью. А вопросы у Натахи.
— Вопросы? — Александр вскинул брови. — А Натаха — это та красавица, что сидит в ординаторской?
— Не знаю, как насчет «красавицы», но блондинка классическая.
— В смысле?
— В смысле, что как журналистка — полный ноль, зато по телевизору красиво смотрится. Перед интервью сидит, вопросы по бумажке зубрит.
— А вопросы-то хоть сама придумывает?
— Ну, ты скажешь! — усмехнулся парень.
Александр сделал еще одну длинную ностальгическую затяжку. Разум его замер. Когда он говорил Алексею о том, что журналисты «заказные», он на самом деле так не думал, просто болтал. А оказывается, так оно и есть. И что он теперь должен делать с этой информацией? Александр погасил недокуренную сигарету, кивнул собеседнику и встал.
— Ладно. Пойду дальше реанимировать Лисицына. Давай, не скучай!
Первым делом ноги понесли его в ординаторскую. Там, на диване, с помощью какого-то бульварного романа коротала время блондинка-журналистка. Она была в полной боевой готовности, накрашена и напудрена. На вошедшего Александра «звезда» не обратила никакого внимания.
Включив чайник, Александр сел за стол напротив красавицы и, подперев голову рукой, начал пристально и бесцеремонно ее разглядывать. Девушка сначала делала вид, что не замечает его, но легкая кривизна губ и остановка глаз где-то посреди страницы выдавала ее внутреннее напряжение. Наконец она раздраженно спросила:
— Ну что вы меня рассматриваете? В музее, что ли?
— Ах, барышня! Да вас ведь каждый день по телевизору тысяча человек рассматривает. Пора бы уже и привыкнуть. Но заметьте, никто не приглашает вас попить чаю. А я вот хочу рискнуть.
— Во-первых, не тысяча, а сто тысяч, согласно рейтингу нашего канала, — надменно улыбнулась журналистка, — а во-вторых, я сюда не чай пить пришла.
— А зачем же тогда, позвольте поинтересоваться, столь яркая звезда телеэкрана торчит в нашей чайной комнате?
— А вот это не вашего ума дело. Пейте свой чай! — и телезвезда снова уткнулась в книгу.
— Ну, что ж! — вздохнул Александр и обратился к закипевшему электрочайнику: — Не удалось мне дать интервью нашей прекрасной гостье. Пойдем тогда, напоим чаем нашего самоубийцу.
Чайник в ответ одобрительно щелкнул. Александр встал.
— Постойте! — встрепенулась журналистка. — Какого самоубийцу?
— Да есть тут один, — махнул рукой Александр. — Ничего страшного, жить будет.
— Вы случайно не про Лисицына говорите?
— Ну да.
— Так он что, очнулся? — гневно спросила блондинка.
— Очнулся, чаю просит, — наивно пожал плечом Александр.
Девица вскочила и чуть не задохнулась от возмущения:
— А почему мне не сообщили?! Сказано же было, что как только… — далее шло неприличное слово, и даже не одно. Шлейф ругательств тянулся за внешне миловидной девушкой по всему коридору.
— Боже! Что я делаю? — ужаснулся Александр. — Я в своем уме? — При этом его руки открыли брошенную на диване сумку и извлекли из нее смятый гармошкой лист бумаги.
Через пару секунд в комнату ворвалась злобная журналистка, по телефону вызывая оператора.
— Ну, они мне ответят за это! — сквозь зубы процедила она, закрывая трубку-раскладушку. — Они не знают, с кем дело имеют, — источала она ядовитые угрозы.
Александр сделал испуганное лицо и поспешил исчезнуть из ординаторской. Вбежав в палату Алексея, он застал его растерянно сидящим на кровати.
— Что это было? — спросил Алексей.
— Потом об этом! У нас есть пара минут, пока оператор допрет сюда камеру и настроит ее.
Александр развернул похищенную шпаргалку и начал читать:
— «Скажите, Алексей: когда вы принимали пост директора, вы подозревали, что вас хотят просто подставить?»
— Нет! — возмущенно воскликнул Алексей. — С чего они взяли, что Оксана собиралась меня подставить?
— Все! — обреченно сказал Александр. — Им нужно только твое «нет». Все, что ты скажешь дальше, вырежут.
— Я что, должен ответить «да»?
— Леха! Пойми: им надо озвучить вопросы. Любое твое «да» или «нет» будет означать для телезрителя, что в самих вопросах звучит истина. Никто не будет задумываться и размышлять. Идем дальше:
— «Вы знали о финансовых махинациях, которыми занималась Власова?»
— Да не занималась она никакими махинациями! Я делал все исключительно сам и по своей глупости!
— Молодец! — возмущенно воскликнул Александр. — Ты сказал «да», остальное отрежут.
— Ой! Вырвалось.
— Аккуратнее. Идем дальше:
— «Алексей, вы помните, как оказались в гараже? Как включали двигатель? Как писали записку?»
— Конечно, помню.
— «А как вас вытаскивали, из гаража помните?»
— Нет… Ой! — и Алексей испуганно закрыл рот ладонью. — А что отвечать-то?
— «Скажите, Алексей, вы помните тех людей, которые предложили вам написать ту предсмертную записку?» — продолжал Александр.
