то, что я делала, но моя спина болела как сумасшедшая от того, что весь день склонялась над людьми.
Я попрощалась и вышла из салона, слегка подпрыгивая. Конечно, я все еще размышляла, что делать с Тревором, и всю неделю получала сообщения и звонки от его мамы, но жизнь все еще налаживалась. Я не знала, что буду делать с визитом Этты к бабушке и дедушке, но пока Элли, казалось, давала мне немного свободы, чтобы разобраться. По большей части наши контакты вращались вокруг того, как обстоят дела у нас с Эттой. Она не заставляла меня выбрать время, когда мы снова увидим их, но вопрос всегда был там, прямо под поверхностью разговора. Независимо от того, насколько добра Элли была ко мне сейчас, я не могла отойти от того, как она смотрела на меня, и тех комментариев, которые озвучивала Тревору, когда они были в гостях. Я не была уверена, когда буду готова снова проводить с ней время. К счастью, сегодня мне не пришлось принимать никаких решений по этому поводу.
Пока я выбирала между суши рядом с нашим домом и доставкой пиццы, мой телефон зазвонил.
Я почти проигнорировала его. Если бы со мной была Этта, точно проигнорировала бы.
Слава богу, я этого не сделала.
Когда я ответила, голос сестры раздался по трубке, и у меня скрутило живот.
— Морган, — прохрипела она, икнув, как будто не могла отдышаться. — Я думаю, что сделала что-то глупое.
— Ты в порядке? — испуганно спросила я. — Ранна? Ты в порядке?
— Я не знаю, — ответила она дрожащим голосом.
Я стиснула зубы, быстро открыла дверь и забралась внутрь.
— Ты попала в аварию? Где ты? — сдавая задним ходом, я держала телефон плечом и выехала с места для парковки.
— Я не ранена, — сказала она. — Я не думаю, что мне больно.
— Что ты имеешь в виду, ты не думаешь, что тебе больно? — Я отчаянно торопилась, бросаясь к дому своих тети и дяди.
— Ты можешь приехать в Бенд? — спросила она. — Мне жаль. Я знаю, что ты только что начала новую работу и...
— Конечно, — сказала я, не задумываясь ни на секунду. — Я уже в пути.
Она начала плакать, и мои глаза наполнились слезами. Я никогда не могла сохранять спокойствие, когда моя сестра была расстроена. С детства я чувствовала ее боль почти так же остро, как свою собственную.
Я понятия не имела, что происходит, и не понимала, зачем я ей нужна, но это не имело значения. Она никогда раньше не просила меня приехать к ней. Конечно, были времена, когда из-за тоски по дому для нее было практически невозможно оставаться в Орегоне, в колледже, а за два года до этого она рассталась со своим парнем и звонила каждый вечер, потому что ей было так одиноко, но она никогда не просила приехать меня в Орегон. Ни разу.
— Я еду с работы домой, — успокаивающе сказала я, пока она плакала. — Мне просто нужно забрать Этту и собрать вещи, и тогда мы будем в пути.
— Не говори папе, — отчаянно попросила она, ее слова были искаженными и гнусавыми.
— Ранна, я должна сказать ему, что мы уезжаем, — возразила я, выезжая на улицу моей тети. — Мы живем с ним.
— Не говори ему почему. Пожалуйста, Мор.
Болезненное ощущение в животе превратилось в нечто иное, когда я остановилась и уставилась в лобовое стекло. Что бы ни случилось с Ранной, должно быть, это было ужасно, если она не хотела, чтобы наш отец знал об этом. Мы рассказывали ему почти все. Когда Миранда позвонила мне и сказала, что ей плохо от травки, которую она забила у друга, я позвонила своему отцу, чтобы тот забрал ее. Когда узнала, что беременна от парня, с которым, как я знала, у меня нет будущего, то позвонила отцу, как только поговорила с Мирандой. Личное мы держали при себе, но в семье не хранили секретов. Недаром. И единственная причина, по которой я могла думать о том, что Миранда отказывается говорить нашему отцу, что она расстроена, заключалась в том, что она думала, что он сделает что-то, что вернет его в тюрьму.
— Хорошо, — сказал я, наконец. — Я не скажу ему почему.
— Ты обещаешь?
— Я обещаю.
Я взглянула на дом и увидела, что Этта взволнованно машет рукой перед окном.
— Я у Дэнни и Лоррейн, — сказала я Миранде. — Я пойду за Эттой. Я дам тебе знать, как только мы выедем.
— Хорошо.
Вылезая из машины, я поняла, что она так и не ответила ни на один из моих вопросов.
— Где ты? — спросила я, резко остановившись.
— В моем общежитии.
— Ты в безопасности?
— Ага.
Я стиснула зубы от ее коротких ответов.
— Запри дверь и оставайся там, — приказала я.
— Я в порядке, Мор, — сказала она, выдыхая, когда плач прекратился.
— Нет, это не так, — возразила я, у меня защипало в носу. — Но я скоро буду там, хорошо?
Как только мы перестали разговаривать по телефону, я поспешила за Эттой. Было кошмаром пытаться бросить тетю в спешке. Обычно я оставалась выпить кофе и заходила в гости на несколько минут, но с трудом могла вести беседу, и в моей голове возникали вопросы и страхи.
Два часа, прошедшие между телефонным звонком Миранды и той минутой, когда мы поехали на север в моей машине, были одними из самых долгих в моей жизни. Мне удалось убедить отца в том, что у меня есть несколько выходных для неожиданного визита к сестре, и я едва отговорила его от поездки со мной, но после этого мне все равно пришлось собрать вещи, накормить Этту обедом и схватить немного энергетических напитков в магазине на углу, прежде чем мы смогли отправиться в путь.
К тому времени, как мы двинулись на север по пятой межштатной автомагистрали, солнце начинало садиться, и Этта на заднем сидении начинала дремать. Я была благодарна за то, что с ней было так легко путешествовать, потому что мы ехали всю ночь, чтобы как можно быстрее добраться до моей сестры.
Я ненавидела, что мне пришлось взять с собой Этту, но альтернативы не было. Пока я работала, мы ни разу
