— Флинц — это архаический бог громовержец, некий славянский Зевс, вытесненный с небесного пантеона по мере совершенствования славянского Олимпа. По началу это был бог, что называется добрый, не требующий человеческих жертв. Люди приносили ему в жертву хлеб, мед, мясо птиц и животных. Но, как и все обиженные, свергнутые владыки он стал кровожаден. Его жертвами становились красивые девушки, невесты и жены. Как говорилось в древних мифах, без всеобщего обожания и преклонения, ему было крайне одиноко, и он искал ту, которая сможет разделить с ним вечность.
— Да, трудно было такому страшилищу найти себе бабу.
— Флинц не был страшилищем. Он, как и положено богу, был хорош собой.
В кабинете профессора вновь воцарилось молчание. Капитан курил выпуская густые столпы дыма. Рокшин молча смотрел сквозь пространство.
— В первый раз слышу подобную историю, — буркнул Логинов лишь, для того чтобы нарушить тишину.
— Вы так думаете? А что, если я вам скажу, что о Флинсе вы слышали с самого детства.
Брови капитана поползли к верху.
— Да-да! — настроение профессора стало улучшаться. — Именно этот бог стал прототипом нашего Кощея бессмертного. Правда в Кощее от Флинца в русских сказках мало что осталось, разве только — сохранилось его бессмертие и охота за молодыми женщинами. — Рокшин уже был в мире невиданном капитану. — А пошли сказания с того самого момента, как Флинц, он же Кощей, стал совершать свои "подвиги" на Днепре, охотясь за купцами и рыбаками князя Владимира. Нам всем с детства знакомо"… Царь-Кощей над златом чахнет…" — Пушкин. И действительно, Флинс или Флиц, как вам будет угодно, был страшно жаден да роскоши и золота. Он превращал похищенных рыбаков и торговцев в золотые статуи и уносил их к себе в царство, в тридесятое государство. Помните пословица: " сказка лож, да в ней намёк". Одно время я сильно увлекался сказаниями и разного рода этносами различных народов и заметил некоторые закономерные сходства в древних мифах.
Что-то старика стало заносить, подумал Логинов, а вслух сказал:
— Аристарх Львович, мне бы про убийство, поподробней.
— Почему Флинц выбрал именно Днепр? — Продолжал профессор, не обращая внимания на мольбы бедного капитана Логинова. — Ведь Днепр — это ни только название реки. Днепр — это был древнеславянский бог, именем, которого назвали реку.
Логинов, понял, что ему придется до конца выслушать бредни старого профессора.
— Существует миф, что из тринадцати водопадов возникла, Царь-река Днепр, а остальные двенадцать стали его свитой. В те далёкие времена, каждый лодочник знал это место. Приставая к берегу, большого острова, расположенного в четырёх днях пути от устья, приносил жертву возлюбленному богу Днепр. Флинца — это крайне удручало. Он обосновался на том самом берегу и, из мести, делал своё золото, из поклонников Днепра. В конце концов, князю Владимиру надоело, что вместо караванов, полных товаров, к нему приходят одни обломки кораблей и лодок. И тогда он повелел Казарину (древнеславянскому Гераклу) наказать злодея. Казарин приехал на тот самый остров, поставил прекрасный шатёр и стал ждать. Ночью, он увидел около берега огромную щуку, которая, превратившись в красного молодца, вышла на берег. Казарин вступил в бой с юношей. В пылу битвы молодец превратился в дряхлого старца с длиннющей бородой и взмолился о пощаде. Казарин был глух к мольбам коварного. Он взмахнул мечом по бороде и враз отрубил её. После этого старец превратился снова в щуку. Казарин накинул на неё петлю и заставил говорить, где находятся сгинувшие.
— Как видите, уважаемый… — продолжал профессор. — А как ваше имя отчество?
— Зовите меня просто — Виктор. — Ответил Логинов, явно заинтересовавшийся необычным рассказом.
— Так вот, уважаемый Виктор, — ударение в имени, профессор сделал на западный манер — на букву "о", — в этом коротком этносе вы можете проследить целую цепь русских народных сказок.
— Значит Фелис…
— Флинц.
— Не важно. Значит этот, как его, был знатным родителем русского фольклора?
— Совершенно верно.
— Всё это крайне интересно, но нам бы вернуться к жертве престу…
— Эта история, вернее сказать, миф, ещё не закончен.
Логинов взмолился. Он уже сто раз пожалел, что пришёл сюда.
— После того, как Флинса лишили накопленного злата, он стал искать успокоение в поисках возлюбленной. — Как ни в чем, ни бывало, продолжал Аристарх Львович. — Флинц воровал девиц, ища ту, которая его полюбит. Но вместо любви он внушал лишь трепетный ужас в несчастных. Отвергнутый, он впадал в ярость и вырывал бедным женщинам сердца.
— Зачем? — оживился Виктор.
— Чтобы они ни кого больше не могли полюбить.
— Логично. Трудно любить, если у тебя нет сердца! — Эти слова вызвали у него гомерический хохот. — Простите, возможно, это нервное.
— Возможно. — Аристарх Львович ни чуть не обиделся. Он от души порадовался за столь хорошее настроение своего собеседника и продолжил рассказа:
— Пропажу прекрасных девственниц, да и просто красавиц Князь Владимир долго терпеть не стал. Он вновь взмолил о помощи, но на этот раз он обратился к самому Перуну. Пообещав Горделивому Богу тотальное поклонение, он воздвиг огромную статую Перуна в Граде-Киеве, которая простояла вплоть до десятого века, пока не была разрушена христианами.
Профессор вновь замолчал, собираясь с мыслями.
— И за что же он поставил ему такой памятник, — иронично спросил капитан, выводя Рокшина из ступора.
— Таков был договор между небожителем и его поддонами, ты мне жертвы — я защиту. По приданию Перун был младшим братом Флинса и имел возможность низвергнуть его в царство мёртвых и сделать его славянским богом смерти.
— Хорошо наказаньице. — Логинов явно терял терпение. — И что же было дальше?!
— И Флинс стал богом смерти. — Профессор явно потерял нить столь витиеватых наслоений собственного рассказа. — Ах, да! Прежде чем случиться этому, Флинс все же нашёл ту единственную! Ею стала невеста Перкунса! — И он торжествующе, посмотрел на капитана, как будто тот был просто обязан знать, кто такой Перкунс.
Логинов просто не в силах был сказать, что-либо. Он кивнул.
— Перкунс был правителем одного из самых богатых княжеств. Его несостоявшуюся жену звали Войва, что значит радуга. Флинс похитил её как раз в брачную ночь. Чувствуете? Ни чего не напоминает? — Глаза профессора горели.
Логинов хотел, было сказать " нет", но, вовремя одумавшись, сказал:
— Да, да. Конечно.
— Правильно мой мальчик — "Руслан и Людмила". Но в отличии от всем нам хорошо известной сказки, Войва искренне полюбила своего похитителя и стала его женой. В одну ночь, у них родились двенадцать сыновей. Когда Перун низверг Флинса в царствие мёртвых, он убил всех сыновей, а Войву, за предательство рода человеческого и за любовь к мужу, превратил в волчицу. Но к моменту превращения, Войва была на сносях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
