Читаем без скачивания Дейзи Фэй и чудеса - Фэнни Флэгг

Видели бы вы ее скульптуры. Я знаю, что это такое, я не тупая, — сотни мужских штуковин всевозможных размеров. Отреклись от нее за то, что она пожертвовала одну из скульптур Хатисбергскому художественному музею для аукциона на Большом балу Изящных искусств. Одной женщине из комитета показалось, что она узнала в скульптуре штуку своего мужа, и она плеснула мартини в лицо Пэрис и закатила скандал. По словам Пэрис, ни о каком портретном сходстве и речи быть не может, эта тетка просто приняла желаемое за действительное.

Мистер Сесил рассказал, что, когда Пэрис жила в Нью-Йорке, у нее был роман с Марлоном Брандо. Интересно, может, одна из этих штук слеплена с Марлона Брандо?

Пэрис угощала нас вином и французским сыром «камамбер». Я впервые попробовала иностранную еду, если не считать итальянские блюда мистера Ромео и китайскую еду в ресторане «Джой Понг».

Пэрис спросила, верю ли я в свободную любовь, а я не знала, что ответить, и сказала «да». У нее были романы с мужчинами всех сортов и типов, включая восточных. Она считает, что в моем возрасте уже пора получать жизненный опыт. Честно говоря, я бы лучше подождала. Я даже с американцем еще в постели не лежала. Она ищет помощника в студию, но мне что-то не слишком хочется иметь дела с этими ее скульптурами. Может, католическая школа превратила-таки меня в ханжу?

У папы новая подружка. Хуже уже некуда. Джимми Сноу говорит, что поделать, если она такой уродиной уродилась, но это же не причина, чтобы шляться, правда? По-моему, ее просто привлекает дармовая выпивка.

Тути, Хелен и Долорес — секретарши в театре. Поскольку все они ищут мужей, я притащила их в папин бар, надеясь, что хоть одной папа приглянется и он перестанет крутить шашни с этой уродиной. Папа им не приглянулся, зато все трое в один голос заявили, что Джимми Сноу — милейший человек на свете. Джимми так стеснялся, что за весь вечер слова не смог выдавить. Тути во время танцев скакала, изображая зайчика, и на следующий день не смогла выйти на работу: натерла ноги.

Жаль, что папин бар так паршиво смотрится. На стенах деревянные рыбы и чучела рыб, а с потолка свешивается рыбачья сеть.

Мы с мистером Сесилом пишем смешной скетч к актерской вечеринке. Он играет ведьму, а я беру у него дома интервью, как в телешоу «Лицом к лицу».

Он сердится на миссис Тисли. Она позвала нас в последнюю минуту, чтобы сообщить, что настало полнолуние, а костюмы для танцев готовы только наполовину. Но оказалось, никакое это было не полнолуние, и большую часть танцев я пропустила, возясь с прожектором. Никто не предупредил, что они собираются использовать надувные мячи и обручи. Видели бы вы этих девушек, они прыгали по всему двору. Одна наступила в собачью кучу, заорала и прекратила танцевать, но миссис Тисли треснула ей по колену палкой и заставила вернуться. В конце вечера все прочитали по написанному ради такого случая стихотворению. У миссис Тисли получилось лучше всех.

Скоро дождь пойдет,Скоро снег пойдет,И вся листва с деревьевНа фиг упадет.

Мы исполнили наш скетч на вечеринке для актеров, занятых в спектакле «Тигель», получилось просто класс. Профессор Тисли предложил мне попробовать силы в следующей пьесе, которая называется «Кошка на раскаленной крыше».[95] Мистер Сесил посоветовал просить роль побольше. Я хочу главную, которую в фильме играет Элизабет Тейлор, пока же тренирую дикцию. А то за кулисами ничего не слыхать, только «Пепси-кола, кому пепси-колы». Я не меньше часа в день кричу, срывая связки, чтобы голос стал пониже. Поскольку Джимми Сноу днем спит, мне приходится пробираться в театр через окно женского туалета и кричать там. Видимо, я выбрала правильную тактику, потому что голос у меня теперь хриплый. Если пресса нас похвалит, мамаша Кей Боб Бенсон наверняка прочтет. Она вечно хвастается, что читает хатисбергский «Пресс-регистер». Получила от бабушки Петтибон смешное письмо. Она не разговаривает с тетей Бесс с тех пор, как устроила вечеринку в честь ее шестидесятипятилетия, а тетя Бесс напилась и спросила бабушкиного священника, не может ли он достать противозачаточные таблетки.

Профессор Тисли сегодня распределил роли в «Кошке на раскаленной крыше». Сказал, нет маленьких ролей, есть маленькие актеры. По-моему, он чертовски ошибается! Сыграть цветную служанку с единственной репликой «Надвигается буря» — маленькая роль, что бы там ни говорили. Я уже купила папе и Джимми Сноу билеты на день премьеры. Надо было подождать. В «Матушке Гусыне» у меня и то больше слов было. Мистер Сесил считает, звезды начинают с маленьких ролей. Когда я попросила его назвать хоть одну, он надолго задумался, потом сказал — Энн Сотерн,[96] но такое ощущение, что он это на ходу сочинил.

В «Кошке на раскаленной крыше» есть сцена, где старшая служанка и остальные слуги вносят торт и все поют Большому папе «С днем рожденья тебя!». Раньше я об этом не думала, но в день премьеры мне показалось резонным, чтобы служанка пела вместе со всеми членами семейства. Я же, в конце концов, домашняя прислуга, а не рабыня! В антракте профессор Тисли ворвался за кулисы и потребовал, чтобы я снимала костюм, потому что больше не участвую в пьесе. Он сказал, что я загубила премьеру, что слуги не поют «С днем рожденья», не посылают воздушные поцелуи и не кричат «Я люблю тебя, Большой папа!». Очевидно, в зале только меня и было слышно. Я просто старалась говорить погромче ради его глухой матушки, только и всего. И что плохого в импровизации? В студии актерского мастерства в Нью-Йорке все напропалую импровизируют. Пэрис Найтс, которая тоже пришла посмотреть, считает, что это придало пьесе новый поворот и создало впечатление, что у Большого папы была жаркая любовная связь с одной из цветных служанок. Слава богу, папа и Джимми Сноу не явились!

В следующем спектакле я снова осветитель, вот невезуха! Пьеса написана какой-то женщиной из Джексона по имени миссис Мами Кол Стэфорд и называется «Я слышала крик отчаяния из кустов бугенвиллеи». Действие происходит в Мейконе, штат Джорджия, в самый жаркий день года. Вот начало:

День был такой жаркий, что лепестки жимолости, напитанные мускусным запахом, тяжело падали в кусты гардении, издавая звук, подобный тому, с каким капли горячего меда падают в белоснежную пахту, а ленивые желтокрылые пчелы с томным жужжанием перелетали с цветка на цветок.

Ох, боже ты мой.

Это история о том, как одна старая дева боится, что унаследовала по женской линии тяжело переносимый климакс, от которого у ее матери помутился рассудок.

Про «Кошку на раскаленной крыше» написали в хатисбергском «Пресс-регистер», но меня не упомянули. В обзоре говорится, что люди слышали, как миссис Нэнни С. Тисли, мать директора, несколько раз громко смеялась в драматичных сценах пьесы.

Сегодня после школы заглянула в папин бар, а там сидит Лем Уоткинс. Он уже восемь месяцев как в армии, и сейчас его на два года отправляют в Германию. Услышав, что папа управляет баром в Хатисберге, он решил приехать меня повидать. Мы посидели, и после нескольких стаканов пива Лем рассказал, что произошло. Решил, что я должна знать: Пикл забеременела не от Мастарда Смута.

Однажды в субботу Пикл была дома одна, гладила белье, тут вернулся ее отец с очередного сборища Совета белых граждан и начал орать, обвиняя ее в том, что она занимается сексом с Мастардом. Потом стал бить ее, обзывать, после чего заволок в чулан и изнасиловал. Когда Лем вернулся и нашел ее всю избитую и в крови, он взял ружье и пошел искать отца, чтобы убить. Но не нашел. Они рассказали миссис Уоткинс, что произошло, но она не поверила, заявила, что если это правда, значит, Пикл сама его спровоцировала. Когда Пикл поняла, что беременна, Мастард на ней женился. Лем же решил уйти из дома, поскольку понял: если он когда-нибудь увидит отца, то наверняка убьет.

Тут он заплакал и взял с меня клятву никогда не говорить Пикл, что он мне об этом рассказал, потому что ей очень стыдно. Недавно он услышал, что его ублюдок отец вернулся и каждый вечер молится перед сном.

И все это время я думала только о себе и о том, как Пикл меня бросила. Она прошла через настоящий ад в одиночку. Что же я за подруга такая, если она не решилась со мной поделиться? Наверное, я слишком много разглагольствовала, как мы с ней поедем в Нью-Йорк, и она побоялась меня разочаровать. Во мне нет ненависти к мистеру Уоткинсу. То, что я к нему чувствую, гораздо глубже. Почему такие, как он, живут и здравствуют, а такие, как моя мама, которая в жизни никого не обидела, должны умирать? Завтра поеду к Пикл.

Я села на автобус до Магнолия-Спрингз и сошла у пекарни. По всему городу я спрашивала, не знает ли кто-нибудь, где живет Пикл. Продавщица в аптеке сказала, что вроде бы она работает на картофельном складе. Прихожу туда, какая-то пожилая женщина говорит, что девушка по имени Пикл Смут работает в ангаре № 3. Пока шла, вспоминала, как мы с Пикл всегда смеялись над теми, кто работает на картофельном складе.