– Бедная Фрейлис!
– Не стоит меня жалеть, Тисана. Все, что произошло – к лучшему. Было лишь чуть-чуть горько. Он оказался ничего не стоящим пустозвоном, и я поняла бы это рано или поздно, а так мы расстались, я буду толковательницей снов и воздам за это службой Дивин, ведь в противном случае осталась бы никем. Понимаешь?
– Понимаю.
– И мне совсем не хочется быть просто чьей-то женой.
– Мне тоже, – согласилась Тисана. Она понюхала новое зелье, одобрительно кивнула и начала прибирать рабочее ложе, заботливо пряча под покрывало пузырьки. Фрейлис, думала она, это воплощение заботы, нежности, понимания, женской добродетели. Ни одной из этих черт Тисана не могла найти в себе. Она считала себя толстой, грубой, сильной, способной противостоять любому унынию, но не очень-то мягкой и определенно бесчувственной в нюансах нежных дел. Тисана знала, что мужчины не всегда любят только нежность и понимание, но все же в этом что-то было, и она всегда верила, что слишком груба и толста, чтобы быть по-настоящему женственной. Поэтому Фрейлис – невысокая, хрупкая и с нежной душой казалась ей чуть ли не неземным существом. Фрейлис, думала Тисана, будет Высшей толковательницей снов, интуитивно проникающей в сознания тех, кто придет к ней за помощью, советы она будет давать точные и ясные. Леди Острова и Король Снов по-разному навещают сознания спящих, часто говорят загадками, и труд толкователей заключается в том, чтобы стать собеседником этих внушающих благоговение сил, и разъяснять то, что они хотят сказать получившему послание. В этом была страшная ответственность. С вое и деятельностью толкователи снов могли создать или разрушить личную жизнь любого, получающего послание. Фрейлис работала отлично: она точно знала, где быть строгой, где легкомысленной, а где утешить и ободрить. Что помогало ей? Жизнь, ее опыт в любви, счастье, страдания. Даже не догадываясь о многом из прошлого Фрейлис, Тисана видела в холодных серых глазах стройной женщины знание, и это знание стоило больше, чем все трюки и ухищрения, необходимые в выбранной профессии, которые она выучила в главном здании. Тисана серьезно сомневалась относительно своего призвания толковательницы снов, тем более, что она ухитрялась пропустить всю страстность шумного мира Фрейлис. Жизнь ее – слишком устойчивая, как сказала бы Фрейлис – была прикована к одному-единственному месту на свете.
Жизнь в Фалкинкипе… Встать с восходом солнца, прибраться, закусить, поработать и лечь спать, хорошо поев. Ни бурь, ни сдвигов, ни волнений, ни честолюбивых устремлений, ни настоящей боли – так где ей по-настоящему понять тех, кто страдает? Тисана думала о Фрейлис и изменившем ей любовнике, изменившем мгновенно, едва ее неоформившиеся планы не совпали с его собственными; потом мысли ее перескочили на собственные любовные романы, происходившие, как правило, на гумне, такие легкие, такие заурядные, когда два человека сходились на время и расходились без боли, без страданий. Даже когда она занималась любовью последний раз перед отправкой сюда, все было просто и заурядно: два здоровых борющихся тела, легко соединяющихся с негромкими вскриками и быстрой дрожью наслаждения; потом они расстались. Ничего больше. Она скользила по жизни без шрамов, без страданий, без отклонений. Как же она может оценивать других, если их затруднения и противоречия ничего не значат для нее? Возможно, потому она и боялась Испытания, что к ней, наконец-то, заглянут в душу и поймут, что она не годится в толковательницы снов, по скольку так проста и наивна.
Какая ирония, что теперь ей приходится сожалеть о прошлой безмятежной жизни!
Руки ее задрожали, она подняла их и внимательно осмотрела. Большие и грубые крестьянские руки с толстыми пальцами тряслись, словно туго натянутые нити. Фрейлис, заметив жест Тисаны, опустила их и взяла в свои, еле сумев обхватить тонкими изящными пальчиками.
– Расслабься, – шепнула она с нажимом. – Не о чем тревожиться.
Тисана кивнула.
– Который час?
– Тебе пора заниматься с новициями, а мне совершать обряды.
– Да-да, идем.
– Я загляну к тебе позже, в обед. А ночью мы покараулим послание, хорошо!
– Да, – кивнула Тисана. – Конечно.
Они покинули келью. Тисана поспешила наружу, пройдя по двору к залу собраний, где ее ждали десять новиций. От прошедшего дождя не осталось и следа – бешеное солнце выпило каждую каплю; в полдень здесь прятались даже ящерицы.
От задней стены главного дома к Тисане направлялась наставница Вандайна, женщина из Пилиплока, почти одного возраста с Высшей. Тисана улыбнулась и прошла было мимо, но наставница окликнула ее и жестом подозвала к себе.
– Ваш день завтра?
– Боюсь, что да.
– Вам сообщили, кто проведет ваше Испытание?
– Нет, – пожала плечами Тисана, – оставили гадать.
– Так и должно быть, – кивнула Вандайна. – Неуверенность хороша для души.
– Могла бы и сказать, – проворчала Тисана, когда Вандайна с трудом утащилась прочь.
Интересно, думала Тисана, сама-то она когда-нибудь готовилась к Испытанию? Хотя, конечно, да. Мы просто смотрим на одно и то же по-разному, подумала она, вспоминая, как в детстве клялась всегда с пониманием относиться к делам и заботам детей, без той насмешливой надменности, с которой с ними обращаются взрослые. Она не забыла клятву, но через десять-пятнадцать лет просто не помнила, насколько это важно в детстве. Очевидно, то же происходило и сейчас.
Она вошла в зал собраний. Обучение в главном доме велось в основном наставниками, наиболее квалифицированными толкователями снов, добровольно отдававшими по нескольку лет жизни практике обучения. Но и совершенные обучающиеся последней ступени – бывшие толкователями снов во всем, но не прошедшие еще Испытания, также привлекались для работы с новициями, приобретая необходимый профессиональный опыт общения с людьми. Тисана обучала варке сонного зелья, теории посланий и обшей гармонии. Когда она заняла свое место за столом, новиции смотрели на нее с благоговейным уважением. Что они знали о ее страхах и сомнениях! Для них она была высочайшим примером посвящения в обряд толкования снов, всего на одну-две ступени ниже Иньельды. Она полностью владела искусством, которое они только начинали постигать. Знай они об Испытании, наверное, отнеслись бы к нему, как к смутному темному облаку где-то вдалеке, которое заинтересовало бы их не больше, чем старость или смерть.
– Вчера, – начала Тисана, глубоко вздохнув и стараясь выглядеть спокойной и хладнокровной провидицей, источником мудрости, – мы говорили о роли короля Снов в регулировании поведения всего общества Маджипура. Вы, Мелиара, подняли вопрос о частых недоброжелательных образах в посланиях Короля и интересовались лежащей в основе общественной нравственности системой наказаний посланиями. Постараюсь изложить это сегодня более подробно. Возьмем для примера гипотетическую личность, скажем, охотника на морских драконов из Пилиплока, который под воздействием сильнейшего нервного напряжения совершил непредумышленный скверный поступок в виде насилия над членом своего экипажа…
Слова катились из нее, как разматывающийся клубок. Новиции, щурясь и потряхивая гривами олос, торопливо записывали. Тисана помнила, как в бытность свою новицией ее не покидало отчаянное ощущение, будто она стоит перед лицом безграничного обучения не просто техническим приемам толкователей снов, но и всевозможным дополнительным нюансам и понятиям. Но сегодня ей было не до этого. Конечно, где-то в глубине души она сознавала, что в основном ее переживания – просто поза. Не в ее привычках было ждать худшего, разве что теперь ее выбивало из колеи предстоящее Испытание.
Семь лет назад к ней пришло послание Леди, убеждавшее покинуть ферму и стать толкователем снов. Она, не раздумывая, подчинилась, заняла денег и отправилась в долгое паломничество, а потом, получив разрешение занять место в главном здании Велалисера, вновь пересекла необъятное море и добралась до этой уединенной и жалкой пустыни, где прожила четыре года. И никаких сомнений, никаких колебаний.
