- Округ Двенадцати морей находится под моей юрисдикцией, - заявил он.
- Возможно. Но я, будучи капитаном Службы общественной охраны, работаю в интересах Обители справедливости и имею право поддерживать порядок в любой части города. Я хочу задать вам два вопроса. Явились ли вы в данное помещение в своем официальном качестве, и если да, то почему ваши люди не носят предписанную уставом форму?
Покончив с префектом, Ралли обратил свое внимание на Трезия, который спокойно следил за развитием событий, стоя у подножия лестницы, ведущей в мое жилье.
- А вам что здесь надо? - спросил капитан.
Трезий Преподобный оставался нем как рыба.
- Они явились сюда за статуей, капитан, - пояснил я.
- Все, включая Толия?
- Он в этом деле - один из первых. Именно он сообщил Иксиалу Ясновидцу об отгрузке золота. Кроме того, он обеспечил Иксиалу прекрасную виллу в Тамлине, чтобы тот мог встречаться с женой Дрантаакса и вытянуть из неё все необходимые сведения.
- Убейте их! - прорычал Толий.
После этих слов мир словно взорвался.
ГЛАВА 15
Когда меня исключили из Коллегии молодых магов, мне было всего девятнадцать лет. У меня не было ни денег, ни семьи, и не оставалось ничего иного, кроме как пристать к компании наемников, отправлявшихся на войну. Путь они держали на дальний юг, где вдрызг передрались между собой три крошечных города-государства: Джуваль, Абеласи и Паргада. Тогда я и познакомился с Гурдом - громадным варваром двадцати пяти лет от роду. Гурд прибыл с далекого морозного севера, чтобы познать жизнь цивилизованного мира. Так он, во всяком случае, утверждал в то время, хотя позже и признался в том, что его выгнала из дому компания разъяренных баб, с которыми он одновременно спутался.
На юге в то время царила полная неразбериха, и все города воевали друг с другом. Положение осложнялось ещё и тем, что в каждом из воюющих городов за трон сражались по меньшей мере два претендента. Один раз случилось так, что наш отряд, служивший по найму принцу Джуваля, напал из лесной засады на отряд, служивший другому принцу Джуваля. В тот же миг на нас с тыла налетела рота из Армии народной демократии города-государства Абеласи. Пока мы с Гурдом размышляли о том, в какую сторону обратить острия копий, на поле брани прибыли объединенные силы недавно низвергнутого короля Абеласи и союзной ему армии города-государства Паргада. Никто не имел ни малейшего представления о том, что происходит. В густом лесу отряды копейщиков скоро потеряли не только строй, но и ориентацию. Короче, все начали драться со всеми, не разбирая, где враги, а где друзья. Гурду и мне пришлось прорубать путь из этой свалки, круша всех, кто имел несчастье оказаться на нашем пути. Мы надеялись лишь на то, что нам удастся вырваться на открытое пространство, прихватить пару лошадей и умчаться из этого бедлама куда глаза глядят. В конечном итоге это нам удалось.
И вот теперь, двадцать четыре года спустя, битва в “Секире мщения” заставила меня вспомнить о тех событиях. Все хотели получить статую, но забрать её мог только последний, кто останется на ногах. Монахи из Облачного храма яростно атаковали монахов из Звездного храма - страстное желание получить золото в сочетании со старинной враждой придавало желтым и красным бойцам необыкновенную силу. Парни из Братства, разъяренные тем, что кто-то пытается узурпировать у них право совершать преступления в округе Двенадцати морей, тоже вступили в схватку. Бандиты не были такими умелыми бойцами, как монахи, но многие из них когда-то служили в армии, и все они прошли отличную школу уличных драк.
Префект Толий тоже послал своих людей в наступление. Префект в случае неблагоприятного для него исхода сражения терял больше всех. Как только слух о его участии в краже золота просочится во дворец, с него сорвут все регалии, а сам он в мгновение ока окажется на каторжной галере. Префектам в Турае дозволено многое, но только не кража королевского золота. В окружении отряда личных телохранителей, сформированного главным образом из свободных от службы охранников, Толий бросился в атаку. Он был исполнен решимости или истребить всех свидетелей своего преступления, или, захватив добычу, бежать в другую страну, где можно жить в роскоши вне досягаемости правосудия Турая.
Что касается меня, то я в этой свалке оказался по чистой случайности. Статуя мне была ни к чему. Я всего-навсего хотел раскрыть убийство, но после смерти Макри эта задача отошла на второй план. При мысли о теле Макри за стеной я ощущал такой приступ ярости, которого не испытывал давно, и готов был обрушить свой гнев на каждого, кто рискнет приблизиться.
Капитан Ралли как единственный представитель закона в таверне “Секира мщения” оказался в крайне тяжелом положении. Ему пришлось сражаться плечом к плечу со мной и Гурдом. С тыла нас прикрывала лишь статуя. Один из монахов Звездного храма с воем рухнул на пол под ударом капитанского клинка. Меня порадовало, что Ралли не утратил навыков.
Четыре бандита из Братства вырвались из общей свалки и бросились на нас. Я парировал выпад одного из них, вонзил клинок ему в бедро и вспорол брюхо, когда он стал опускаться на пол. Гурд разрубил своего противника чуть ли не пополам, а капитан Ралли, изящно отразив удар, пронзил врагу грудь. Четвертый отступил, и мы получили возможность вздохнуть среди всеобщего безумия.
- Неужели ты не мог притащить с собой роту солдат? - рявкнул я, обращаясь к капитану.
- Я явился, только чтобы выразить соболезнование, - ответил он. - Но я хочу перекинуться с тобой парой слов, как только кончится это безобразие. Кто ты такой, чтобы скрывать от властей улики? Ты обязан был передать статую в Службу охраны.
- Я как раз собирался это сделать, - буркнул я и бросился в битву.
Мебель Гурда понесла большие потери - бойцы хватали все, что попадалось под руку, и использовали это как оружие. В воздухе летали факелы, кружки, ножки стульев и целые скамьи. Толий поднял тяжеленный стол и, размахивая им перед собой, прокладывал путь себе и своим людям к статуе. Капитан Ралли не выдержал удара стола и осел на пол. Пока Гурд поднимал капитана на ноги, я вел бой с двумя противниками, парируя их удары мечом и кинжалом. В таверне царила невообразимая неразбериха. Я потерял из виду своих врагов, когда между нами возникла толпа монахов, обменивающихся с воплями и визгом увесистыми ударами верхними и нижними конечностями. Я заметил, как какой-то юный монашек, прежде чем пасть от удара ножом в спину, успел голой рукой отбить клинок бандита из Братства, а ударом другой руки сломать ему шею. Другой монах, узрев гибель собрата, издал дикий вопль, закрутил в воздухе переднее сальто и, перелетев через мечи, нанес убийце такой удар ногой в лицо, что шея бедняги переломилась, как тростинка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
