себя увереннее как при внешних угрозах, так и при внутренних.
Единственное, с чем повременили, — это огнестрельное оружие. Оно хранилось в общем сундуке. Выдавать его людям без навыков использования смысла не было. Не хватало ещё, чтобы кто-то отстрелил себе ногу. К тому же у нас дефицит пороха — без него учений не провести. Наш арсенал пополнился таким оружием: аркебуза, два мушкета, пять пистолей и один мушкетон. Последний имел более широкое по диаметру и короткое по длине дуло (в сравнении с мушкетом), в которое засыпалась картечь. Проще говоря, примитивный дробовик.
Тем временем Фелиция и Нита кружили вокруг костра, раздавая тарелки с ужином. Когда очередь дошла до меня, итальянка замешкалась, явно ожидая какой-то реакции. Но я демонстративно вцепился в сочный кусок мяса, делая вид, что полностью поглощён едой.
Чтобы замаскировать удовольствие от вкуса пряной, нежной кабанины, занялся распределением очков характеристик: по пять в силу и телосложение. Тело выгибало дугой, лицо корчилось в судорогах. Еле сдержал смех, представляя, как нелепо выгляжу со стороны. Впрочем, измотанным соплеменникам было не до меня. Все сосредоточенно работали челюстями, уставившись в тарелки.
Только Фелиция продолжала коситься в мою сторону. Ощущал это боковым зрением или даже рептильным мозгом. Что ж, игра началась, и я не собирался уступать в этой молчаливой дуэли.
Поленья приятно потрескивали, а где-то в темноте джунглей раздавались загадочные звуки. Остров не спал. Но здесь, в круге света, за достроенной стеной, мы чувствовали себя в безопасности.
— Кому добавки? — заботливо поинтересовалась Фелиция.
Ответом стал дружный лес рук. Луи Дюваль, наш неугомонный обжора, тут же оказался возле кормилицы, что-то ласково нашёптывая. Наверняка выпрашивал порцию побольше. С первого дня заметил его особую страсть к кабанине. К рыбе же он относился куда прохладнее.
И тут меня осенило! Как же я мог забыть? В рюкзаке же целая коллекция ночников пылится! Пару десятков этих удивительных плодов ждали подходящего момента, и он настал! С энтузиазмом принялся за дело: развешивал их на стенах построек, раскладывал на земле, камнях, столах, табуретках.
Мягкое фиолетовое сияние окутало лагерь волшебной атмосферой, превращая обычный вечер во что-то особенное. Соратники с восхищением наблюдали за преображением пространства. Отблески играли на их лицах, а глаза блестели детским восторгом. Даже самые хмурые мужчины не могли сдержать улыбок. Казалось, эти светильники не только разгоняли темноту, но и согревали души, напоминая о домашнем уюте, который мы все оставили в прошлой жизни. Теперь наш лагерь стал чуточку больше похож на дом.
— Какой тяжкий день! — вздохнула Лайма и грациозно вытянула ножку, сидя на пеньке. — Сплошные заботы о людях, которые даже не подозревают, насколько им повезло быть рядом со мной. Кто-нибудь… окажите мне услугу. Или, точнее, окажите себе честь, сделав мне массаж ступней.
Большинство соплеменников попросту проигнорировало англичанку. Видимо, успели привыкнуть к её, мягко говоря, необычному поведению. Будто нам нагой блондинки мало.
— Бородач! — кивнула она с видом королевы, дарующей милость, в сторону Диловара, одного из немногих, кто хоть как-то отреагировал. — Я соизволила выбрать тебя. Однако не обольщайся: твои руки должны быть вымыты, а амбиции — скромными. Дотронешься выше лодыжек — и будешь вычеркнут из списка полезных людей!
— Всё для тебя, царица, ты только скажи! — с доброй улыбкой ответил Диловар.
Поначалу показалось, что наш лесоруб попросту иронизирует. Однако его довольная физиономия и огонёк в глазах говорили обратное. Бородач раздавил в ладонях пузырник, промывая руки, а после покорно припал к вытянутой ноге Лаймы.
Плавными движениями он принялся массировать ступню. Лицо женщины расплылось в блаженной улыбке, а глаза, закатившись, закрылись. Барышня даже и понять не успела, когда могучие ладони Диловара оказались возле колена. Внезапно Лайма со всего размаху дала подзатыльник массажисту.
— Ты-ы! Наглец! — возмущённо воскликнула она и отдёрнула ногу.
— Тысяча извинений, принцесса, — виновато пробубнил Диловар.
Лайма Джонсон лишь брезгливо повела носом и дала понять жестом, что сеанс окончен.
Тем временем подоспел успокаивающий компот бабули Юаньжу. Я не стал налегать на сладковатый напиток, ведь сегодня мой дозор в первую половину ночи. Пока соплеменники окунали стаканы в ведро с компотом, Луи Дюваль прочищал горло, прокашливаясь и явно готовясь произнести речь.
— Милостивые господа, полагаю, настал самый подходящий момент не только подвести черту под прошедшими свершениями, но и осветить перспективы грядущего!
Лидер взял небольшую паузу, обдумывая следующие слова.
— Позвольте мне поздравить достопочтенного Олафа с достижением двенадцатого уровня личности и столь блистательным прогрессом в инженерном искусстве. Прошу, не скупитесь на аплодисменты — наш кораблестроитель того заслуживает!
Выжившие в целом весьма бурно поддержали шведского инженера.
— Браво-о! — крикнул актёр индийского кино и захлопал в ладоши громче всех. Стоило ему поймать хмурый взгляд Яниса, как он сразу же осунулся и замолк.
Я успел обратить внимание на то, что его передние зубы уже отросли. Святая Мария!
Луи продолжил вещать:
— Превосходно! Позвольте мне также довести до вашего сведения важную новость: в нашем коттедже имеются четыре удобных кровати. Лишь достойнейшие из достойных, кто превзойдёт остальных в ратном труде и доблестном служении общему благу, смогут рассчитывать на столь почётное удобство! Один день — мужчины, другой — женщины.
— И кому же сегодня жить по-барски? — осведомился Густаво.
— Полагаю, ни у кого не вызовет сомнений, что ныне привилегию наслаждаться комфортом заслужили Олаф, Эстебан, Диловар и… разумеется, моя скромная персона!
Судя по лицам некоторых присутствующих, далеко не все были согласны с раскладами. Особенно клюкающий носом от усталости Мутуа. Однако возражать и портить отношения с начальством никто не решался. Всё же от чуткого Луи, привыкшего видеть толпу насквозь, подобная информация не проскользнула мимо. Он даже не смутился и поскорее перевёл тему:
— Настал момент пролить свет на столь важное предприятие, как возведение нашего судна. Милостивый Олаф, не окажете ли честь поделиться с нами своими соображениями?
— С удовольствием! — согласился светловолосый швед.
Последовал плотный поток информации. Слушать инженера было приятно — ни единого лишнего слова, всё ровно выверено. Итак, строительство корабля по чертежу с помощью осколков бездны проходило в три этапа.
На первом этапе возводился стапель. Иными словами, наклонный помост для постройки судна и будущего спуска на воду. Для успешного завершения требовалось пятьсот лазурных ядрышек и двести мер древесины. Не знаю, почему Олаф называл кубический метр «мерами», но суть была ясна. Скорее всего, подобный термин использовался в схеме.
Второй этап строительства корабля будет, пожалуй, самым захватывающим. Именно тогда судно начнёт обретать очертания — словно огромный морской зверь, постепенно пробуждающийся ото сна. Нам предстоит заняться строительством
