ему не победить, будь он хоть увешан Накладными кулаками.
— Я опять облажался… вот идио-о-о-от, — выдавил Павел, разозлившись на себя. — Вот врезать бы себе, только не поможет. Что теперь делать-то?
Я бы ему сейчас и сам хорошенько врезал, чтобы он запомнил, что так делать нельзя. К тому же, Алла наверняка надеялась, что я отговорю её брата от «дурной затеи».
Но вместо этого я сделал другое:
— Пойдёшь на арену и будешь драться, как договорился. Но прежде ты должен кое-что знать насчёт каменных големов.
Я покосился на двери, ведущие на арену, и добавил, сощурившись:
— Жаров хочет боя. Он его получит.
Книга 2
Эпизод 16
Когда Павел Гауз вышел на Красную арену, на трибунах уже было вдвое больше народу.
Их прибавилось за те пять минут, что мы с ним разговаривали в соседнем помещении. Я быстро рассказал ему, какие есть уязвимости у каменных големов, куда лучше бить и как использовать Накладные кулаки по максимуму.
В Стиле Стра-То Павел не разбирался, и Корней Жаров отлично это понимал, поэтому рассчитывал на лёгкую победу в споре. А ещё рассчитывал получить Аллу, которая даже не знала, что стала предметом спора.
Увидев, что её брат всё-таки вышел на арену, она поднялась со зрительского места и направилась ко мне.
— Вы обещали, что отговорите его! — Она постаралась не выказывать претензии, но всё равно была рассержена.
— Я попробовал, но у меня не получилось, — ответил я, усаживаясь на самый ближний ряд к арене.
Девушка сжала кулаки и уже собралась что-то крикнуть брату, но я взял её за запястье и потянул на сиденье рядом.
— Не стоит. Этим вы его унизите перед сокурсниками. Он сам разберётся, не маленький.
Алла не стала ничего кричать брату, села рядом со мной и с горечью произнесла:
— Я его старшая сестра и должна его защищать. Он же доверчивый и неопытный. У него аллергия, в конце концов. И зрение плохое. А если он потеряет очки во время боя? Или вдохнёт пыль от каменного голема? Или…
— Он справится, — оборвал я её бормотание.
Девушка смолкла и нахмурилась, явно на меня обидевшись — я не оправдал её ожиданий, как спаситель неразумных младших братьев.
Сам же Павел окинул взглядом трибуны и немногочисленных зрителей, после чего посмотрел на меня. Было видно, что ему не хватает поддержки и веры в себя.
Я кивнул парню и поднял кулак, давая понять, что буду за него болеть и верю в его победу.
Заметив мой жест, Алла возмутилась:
— Вы ещё и подначиваете моего брата! На драку? Вы же знаете, что у него нет шансов! Зачем вы его обнадёживаете? Это жестоко с вашей стороны! Представляете, как его сломает, когда он проиграет?
Я улыбнулся, не сводя глаз с парня на арене.
— Думаю, у него всё-таки есть шансы.
Алла фыркнула в ответ, добавив, что «мужчины — это маленькие дети», а потом опять смолкла. Если бы она знала, на что поспорил её брат, то злилась бы уже не на меня. Она бы Павла по арене сама раскатала, опередив голема.
И вот под напряжённое молчание трибун из другого зала вышел наконец противник Павла Гауза.
Это была высокая каменная громада в сером плаще до самого пола.
Родовой голем Жаровых был такого же роста, что и Лавр-325, но по ширине плеч и внешней мощи всё же превышал моего учителя. Тяжёлой поступью он взошёл на арену, выкрашенную красной краской, спокойный и невозмутимый.
В отличие от Павла, который сразу занервничал.
Он впервые видел этого голема. Разница в габаритах между противниками была раз пять, если не больше, и даже при беглом взгляде можно было констатировать: человек не справится с големом.
Я бросил взгляд на верхние ряды, где сидели брат и сестра Жаровы.
У девушки был очень заинтересованный и азартный вид, она даже вперёд подалась, чтобы лучше разглядеть, как размажут по арене несчастного очкарика Гауза. А вот сам Корней ухмылялся, довольно поглядывая на Аллу.
Павел использовал защиту Пути Динамис, покрывшись невидимым слоем брони гладиатора. Затем он приставил кулаки костяшками друг к другу и резко опустил обе руки вниз, активируя на перчатках «Умное снаряжение».
Голубая проекция крупных кулаков выросла поверх его ладоней.
Потом парень смерил взглядом голема и произнёс бесстрашным голосом:
— Ну привет!
Тот ничего не ответил. Вместо этого скинул с себя длинный тяжёлый плащ.
— Мать вашу, — сквозь зубы процедил я, увидев неприятный сюрприз от голема.
Вместо двух рук у него имелось четыре.
Четыре каменных мощных руки!..
— БОЖЕ МОЙ!.. — Алла немедленно вскочила и всё-таки не удержалась от призыва: — ПАША! УХОДИ ОТТУДА! ПА-АША!
Я поднялся и, прижав девушку к себе, быстро заговорил:
— Успокойтесь. Если будет угроза жизни вашего брата, то я сам вмешаюсь в поединок. Судей тут нет.
Она с надеждой посмотрела мне в глаза:
— Обещаете?
— Да. Обещаю.
— Так же обещаете, как обещали отговорить его от поединка? — В её голосе всё же появилась претензия.
— Присядьте, Алла Савельевна! Прошу вас! — жёстко сказал я, и девушка неожиданно подчинилась.
Тем временем сам Павел в ужасе оглядывал четыре руки голема и что-то шептал себе под нос. Слух сидарха уловил только паническое: «…ну всё… мне конец…».
Он перевёл ошарашенный взгляд на меня, ища поддержки и, возможно, разрешения свалить с арены и не участвовать. Но потом посмотрел на сестру — и на его физиономию вернулась прежняя решимость.
Корней Жаров даже привстал с кресла — говнюка распирало от превосходства.
Зрители замерли в ожидании схватки. Никто не ожидал такой подставы от Жарова, кроме его собственной сестры. Уж ей-то было известно, какой родовой голем будет участвовать в поединке.
Как сказала Алла, этого каменного гиганта звали Бронислав-22.
Судя по цифре, это была его двадцать вторая модификация. К тому же, кроме четырёх рук, он был снабжён интеллектом.
Шансы Павла резко уменьшились, хотя их и так было немного.
С другой стороны, он хоть и был «доверчивым и неопытным», как говорила его сестра, но всё же не совсем идиотом. По крайней мере, я видел его в бою, когда мы провалились в червоточину. А там он вёл себя достойно, хоть и порой перегибал с азартом, и рисковал бездумно.
Я подошёл к краю арены и громко сказал Павлу:
— Представь, что это тварь из червоточины!
