Читаем без скачивания Бог не любовь: Как религия все отравляет - Кристофер Хитченс

Маймонид также считал обрезание средством укрепления этнической солидарности. Он особо подчеркивал, что этой операции необходимо подвергать младенцев, а не совершеннолетних:

Во-первых, человек, которого не обрезали в детстве, иногда может отказаться от обрезания. Во-вторых, ребенок испытывает меньше боли, чем взрослый мужчина, потому что кожица его еще нежна, а воображение слабо; тогда как взрослому мужчине, представляющему все заранее, обрезание будет казаться ужасным испытанием. В-третьих, родители новорожденного ребенка не так сильно о нем беспокоятся, ибо еще не успел сложиться мысленный образ, принуждающий родителей любить своего ребенка… Следовательно, если не обрезать его в течение двух или трех лет, это вызовет отказ от обрезания из-за отцовской любви и привязанности. Во время рождения ребенка этот мысленный образ, напротив, очень слаб — особенно у отца, на которого и возложена данная заповедь.

Говоря простым языком, Маймонид прекрасно понимает, что, не будь эта омерзительная процедура якобы предписана богом, даже самый набожный родитель — Маймонид предполагает только наличие отца — испытывал бы к ней естественное отвращение и берег бы от нее своего ребенка. Но «божественный» закон для Маймонида превыше таких соображений.

Уже в новейшее время были выдвинуты псевдосветские аргументы в пользу мужского обрезания. Утверждалось, что эта процедура улучшает мужскую гигиену, а с ней и здоровье женщины — к примеру, предотвращая рак шейки матки. Медицина ничего не оставила от таких утверждений и показала, что некоторые проблемы вполне можно решить простым «ослаблением» (прилегания) крайней плоти. Полное обрезание, впервые предписанное богом в качестве кровавой платы за успешную расправу над ханаанеями, предстало перед нами во всей своей красе: беззащитных младенцев калечат с целью разрушить их будущую половую жизнь. Связь между религиозным варварством и подавлением сексуальности наиболее очевидна, когда отмечена «заветом на теле». Кто скажет, сколько судеб было разрушено таким образом, особенно после того, как древнееврейский фольклор начали практиковать в своих больницах христианские врачи? И кто может без ужаса читать учебники медицины и истории болезни, где бесстрастно сообщается, сколько мальчиков после своего восьмого дня умерло от инфекции, сколько было изуродовано, сколько покалечено? Статистику заражений сифилисом и другими подарками гнилых раввинских зубов и раввинских излишеств иначе, как кошмарной, не назовешь, не говоря уже о неуклюже вспоротых уретрах, а иногда и венах. И это разрешено законом в Нью-Йорке, в 2006 году! Если бы здесь не было замешано религиозное высокомерие, ни одно здоровое общество не мирилось бы с этой примитивной ампутацией и не допускало бы никаких операций на гениталиях без осознанного согласия их обладателя.

Религия несет ответственность и за страшные последствия табу на мастурбацию (которое в викторианскую эпоху служило дополнительным предлогом для обрезания). На протяжении десятилетий мальчиков-подростков запугивали якобы «медицинскими» сведениями о слепоте, нервных срывах и сумасшествии, к которым приводит рукоблудие, и миллионы молодых мужчин и юношей жили в страхе перед такими последствиями. Суровые лекции священников, полные вздора о том, что семя — невосполнимый и конечный источник энергии, наложили отпечаток на воспитание целых поколений. Роберт Баден-Пауэлл сочинил целый маниакальный трактат на данную тему и подкреплял им мускулистое христианство своего бойскаутского движения. На исламских сайтах, дающих советы молодежи, это безумие свирепствует по сей день. Муллы, похоже, зачитываются все теми же дискредитированными текстами авторов вроде Самюэля Тиссо, что были на вооружении у их христианских предшественников и приводили к столь ужасным последствиям. Они распускают все те же экзотические, извращенные домыслы. На этом поприще особенно преуспел Абд аль-Азиз бин Баз, ныне покойный верховный муфтий Саудовской Аравии. Его слова о вреде онанизма приводятся на многих мусульманских сайтах. Эта привычка, предупреждает он, расстраивает пищеварительную систему, портит зрение, воспаляет яички, подтачивает позвоночник («откуда берется сперма»!) и вызывает конвульсии и судороги. Не остаются в стороне и «мозговые железы», что приводит к деградации интеллекта с последующим безумием. Наконец, все так же обрекая миллионы здоровых юношей на страх и чувство вины, муфтий сообщает им, что их семя истончится, потеряет силу и лишит их радости отцовства. Этот бред повторяется на сайтах Inter-Islam и Islamic Voice, как будто мусульманская молодежь страдает от недостатка невежества и сексуальной фрустрации. Мальчикам часто вообще не позволяют находиться в женском обществе, по сути, воспитывая в них презрение к собственным матерям и сестрам; при этом их принуждают к отупляющей зубрежке Корана. В Афганистане и других странах мне встречались продукты такой системы «образования», и я могу лишь повторить, что их главная проблема не в том, что они желают девственниц, а в том, что они сами девственники. Их эмоциональное и психическое развитие безнадежно исковеркано, и следствие этого отчуждения и деформации — угроза жизни многих других людей.

Сексуальная невинность детей может вызывать умиление, если не растягивать ее без необходимости, но в зрелом возрасте невинность, безусловно, вредна и отвратительна. Перед нами все тот же вопрос: как сосчитать, сколько зла причинили грязные старикашки и истеричные старые девы, приставленные церковью к невинным детям в сиротских приютах и школах? Католической церкви в данный момент приходится отвечать на этот вопрос самым болезненным способом — подсчитывая денежную стоимость надругательства над детьми и выплачивая компенсации. Жертвам уже присуждены миллиарды долларов, но разве есть цена у поколений мальчиков и девочек, чье первое знакомство с сексом было столь пугающим и гадким — благодаря людям, которым доверяли и они, и их родители? «Жестокое обращение с детьми» не что иное, как нелепый, жалкий эвфемизм, прикрывающий то, что происходит на самом деле: детей систематически насилуют и истязают при содействии и попустительстве церковной иерархии, сознательно переводившей самых гнусных преступников в более безопасные для них приходы. Учитывая, что речь идет о современных городах, остается лишь содрогаться при мысли, что происходило в эпоху, когда церковь была выше всякой критики. С другой стороны, чего еще можно ждать, доверяя беззащитных детей асоциальным личностям, вынужденным лицемерно блюсти целомудрие? Разве не их учили сурово именовать детей «отродьем» и «отростками» Сатаны? В «лучшем» случае неизбежная фрустрация находила выход в чудовищном избытке телесных наказаний. Но когда искусственные запреты окончательно рушатся (как это происходило прямо на наших глазах), на смену им приходят злодеяния, что даже в страшном сне не приснятся рядовому онанисту и прелюбодею. И это не вина нескольких преступных пастырей — это следствие идеологии, которая стремилась упрочить церковный контроль при помощи контроля над половым инстинктом и даже над половыми органами. Как и религия в целом, это пережиток детских страхов человечества. На вопрос Ивана о священном истязании ребенка Алеша ответил («тихо»): «Нет, не согласился бы». Именно таким должен быть наш ответ и на гнусное заклание беззащитного маленького Исаака, и на все современные изуверства. Только говорить мы должны громче.

Глава семнадцатая

Предвижу возражение, или Последний козырь против светского мировоззрения

Даже если я не могу раз и навсегда доказать, что вся польза религии — в прошлом, что ее основоположные тексты — шитые белыми нитками сказки, что она выдумана человеком и человеком же насаждается, что она всегда была врагом науки и свободомыслия, что она, по большей части, держалась на лжи и страхе, и что она нагнетала чувство вины и потворствовала невежеству, а также рабству, геноциду, расизму и тирании, — я, тем не менее, могу с уверенностью заявить, что сегодняшней религии прекрасно знакомы эти обвинения. Прекрасно знакомы ей и все новые и новые данные о происхождении вселенной и жизни, делающие ее роль маргинальной, если не нулевой. Я попытался ответить на большинство религиозных контраргументов в порядке их появления в споре, но остается еще один довод, избежать которого, скорее всего, не удастся.

Да, на совести религии и охота на ведьм, и инквизиция, и крестовые походы, и исламские завоевания, и ужасы Ветхого Завета, но разве светские и атеистические режимы не совершали преступлений и не губили людей с таким же, а то и большим размахом? И разве не верно, что разнузданней всего люди ведут себя именно тогда, когда свободны от религиозного страха? В «Братьях Карамазовых» Достоевский резко критиковал религию (он жил под гнетом деспотизма, санкционированного церковью) и своего героя Смердякова выставил тщеславным и легковерным дураком, но нетрудно понять, почему с лозунгом Смердякова — «без Бога нет нравственности» — соглашаются те, кто рассматривает Русскую революцию сквозь призму XX столетия.