Отличный вариант, просто отличный. Ничем не хуже Добряты. Далеко пойдет, если шею себе не сломает.
— Это же был тот самый гот, государь? — спросил Горазд с немалым удивлением. — Тот, который в корчме нашего сотника уделал?
— Он самый, — подтвердил князь. — Он теперь целый герцог и магистр пехоты, а не какая-то голь перекатная.
— Вот ведь! — вздохнул горестно Горазд. — Сидишь тут в глуши, и не знаешь ничего. Всякие оборванцы герцогами становятся. А я все жупан и жупан.
— А ты что, тоже хочешь герцогом стать? — развеселился Самослав. — Садись на коня и догоняй. Скажешь, что я просил тебя герцогом назначить. Там скоро много мест свободных будет.
— Не, — подумал, как следует Горазд. — У меня тут дом, хозяйство, собаки опять же. Старуха моя не поедет никуда, а на кого я ее оставлю? И по соли план горит. Госпожа Любава эстафету прислала, чтобы на Белград тысячу мешков лишних снарядили. Не пойду я, государь. Тут без меня встанет все.
— И, правда, — совершенно серьезно ответил князь. — Тут без тебя встанет все. Ты же один из самых близких мне людей! Помнишь, как дулебов на продажу к Хуберту гнали? Как из рабства выкупались? Как на берегу реки золото считали? Хорошее было время!
— А то! — усмехнулся в густую бороду Горазд. — Даже снится иногда, что гонят нас камень рубить. В холодном поту просыпаюсь.
Неприступная крепость, царившая над долиной реки Солянки, понемногу превращалась в город. Посады его были внизу, у подножья холма, откуда шла извилистая тропа прямо к городским воротам, защищенным двумя квадратными башнями. Кровью умоется тот, кто эту крепость штурмовать задумает. Только в осаду ее взять можно. А каково осаду вести, если в городе только сотня воинов? Для них тут припаса лет на десять собрано. Враг скорее от старости помрет, чем возьмет Солеград. Так думал князь, отпирая замок хранилища ключом с затейливой бородкой. Бочонки, в которых лежала монета по десять тысяч солидов в каждом, стояли рядком на длинных стеллажах. Тут лежала добыча, взятая в аварских хрингах, сюда шла прибыль от торговли в Константинополе, здесь хранили свои деньги купцы из франкских земель. И лежали эти деньги мертвым грузом, потому что некуда было потратить такую гору золота, не обрушив экономику княжества. «Испанская болезнь», так назвали когда-то разорение богатейшей империи средневековья, которую погубило золото из заморских колоний. Пока простые испанцы прозябали в нищете, голландцы плели свои кружева, ткали шерсть и делали отличное оружие. Именно им в конце концов и досталось золото, добытое кровью конкистадоров Писарро и Кортеса.
Сегодня хранилище будет еще пополнено имперским золотом, но в следующем году оно немного похудеет. План Б — штука весьма затратная. И времени потребуется немало. Как раз за зиму успеют все подготовить.
И только сейчас князь понял, что же его так беспокоит. Письмо! Несчастное письмо будет идти почти полгода, пока не попадет в руки старушке, которая выплакала все глаза по своему сыну.
— Ну, и дурак же я! — в сердцах сплюнул князь. — А ведь я когда-то азбуку Морзе знал! Надо освежить память.
Глава 20
В то же время. Ноябрь 629 года. Константинополь.
Стефан в который раз перечитывал письмо от брата, привезенное ему Марком. Ничего более странного в его жизни не случалось. Союз с тюрками — пустышка? Дочь императора Евдокия никуда не поедет? Юного персидского шаха убьют? Шахрвараз — новая сила? Господи Боже, помилуй раба своего! Да у него просто голова кругом идет. С одной стороны, суждения брата всегда были весьма точны и своевременны, а с другой он пишет, что совсем скоро главной опасностью Империи станут арабы. А вот это вообще ни в какие ворота не лезет. Почему арабы? Какие именно арабы? Лахмиды? Гассаниды? Этот новый пророк в оазисе Ясриб? Арабы поставляли наемную конницу и персам, и ромеям, но сами по себе, разбитые на племена, никакой серьезной силы из себя не представляли. Да, они усилились на юге, где проповедник нового учения захватил власть. Но совсем недавно император повелел восстановить царство арабской династии Гассанидов, исповедовавших христианство, и они стали надежным щитом для Сирии и Иудеи. Шайку всадников из Ясриба недавно разбили в битве при Муте. Неужели нужно волноваться еще и из-за этих дикарей? Все это было очень странно и требовало осмысления. А как можно спокойно подумать, если еще не решил, что сегодня будет на ужин. Хотя…
— Бана! — крикнул Стефан служанке. — Сходи-ка на рынок. Я сегодня хочу ягненка и жирную пулярку. Самую жирную, что ты сможешь найти!
— Не пойду, хозяин! — замотала головой она, бледная от ужаса. — Страшно мне!
— Что? — изумленно посмотрел на нее Стефан. — Почему страшно?
— Шум на улице, — затравленно посмотрела на него Бана. — Когда люди так кричат, значит, скоро будут убивать. Я это точно знаю.
— Да что случилось-то? — Стефан вскочил с мягкой кушетки, где предавался своим мыслям, не замечая зловещего гула, который доносился и сюда.
Он выскочил на улицу, по которой тек поток решительно настроенных людей. То и дело раздавались злые голоса.
— Скоро по миру пойдем!
— Франки проклятые! Всю торговлю у нас отняли!
— Пусть государь свое слово скажет!
— Да нет его! Только Август Константин в столице!
— Тогда куропалат пусть решит, что с этими злодеями делать!
— На ипподром!
Беда! Как есть беда! Стефан побледнел. Если «зеленые»[37] собрались идти толпой на ипподром, жди бунта. Евнух побежал со всех ног к дому Марка, благо тот жил неподалеку. Стефан отнюдь не был атлетом, и когда добежал до места, грудь его разрывало от боли. Он изо всех сил замолотил в украшенные резьбой двери.
— Марк! Фабия! Открывайте скорее!
Дверь открыла перепуганная служанка, которая без слов пропустила Стефана в дом. Тут его хорошо знали. Дочь купца Приска была испугана не меньше, и она бросилась к нему навстречу, прижимая к груди младенца. Двое других детей тихонько плакали в углу, чувствуя ужас матери.
— Где Марк? — бросил Стефан.
— Не знаю, — ответила Фабия, молодая женщина лет двадцати пяти. Иссиня-черные волосы римлянки позволяли ей сходить тут за свою, а небольшой акцент никого не смущал. В столице было полно людей из провинций.
— Собирайся, бери детей и ценности, — скомандовал Стефан. — Вы спрячетесь у меня!
— Да что происходит, Стефан? — Фабия была бледна, как полотно. — Почему кричат все эти люди?
— Бунт, Фабия, бунт, — пояснил Стефан. — Быстро! Скорее всего, ваш дом разграбят и сожгут.
— Я сейчас, — решительно сказала женщина, и уже через пару минут стояла с котомкой в руках. — Стефания! Возьми детей! Мы уходим с этим господином.
Два крепких парня из
